И на этот раз ответ прилетел почти сразу, ввергая меня в пучину зубодробильного бешенства:
«Мне насрать на твои чувства, Аверин. Можешь ими подтереться. Ты – не мужик. Мужики с женщинами не воюют, не говорят о них как о втором сорте, не оскорбляют их. Мне тебя жаль. И себя тоже, за то, что потратила на такого как ты столько своего драгоценного времени».
Телефон я все-таки тогда разбил. Вдребезги. Жаль ей, значит? Ну ладно, пусть ходит теперь, молится и крестится, потому что стоит мне ее встретить, и я за себя не отвечаю, клянусь!
Так и жил, пребывая в состоянии взведенного курка, пока не настала та самая суббота.
Занятия в институте пропустил. С утра поехал к Ним. Несколько часов простоял под низкими свинцовыми тучами, хмуро смотря на вечно улыбающиеся лица. Как же я по ним скучал. Безумно! Шесть долгих лет прошло, а все как будто только вчера случилось. Никогда не забыть, ничем и никем не заменить. Это просто невозможно!
Слишком сильная боль. Слишком большая утрата. Вот только почему-то для меня одного.
Попутно спрошу у новых родственников – как им, нормально, по ночам спится? За чужой счет почему бы и нет, правда?
Заехал в цветочный магазин. Купил шесть черных роз. По две на каждого члена семьи. Ну, а что? Не с пустыми же руками на праздник идти. Гулять так гулять, не так ли?
К особняку подрулил уже в начале шестого вечера.
Кинул ключи парковщику, подхватил цветочки и двинул в дом, в панорамных окнах столовой отмечая три силуэта, сидящих за столом. В крови тут же забурлило прогорклое, ядовитое предвкушение.
Открыл дверь и вошел в дом.
– Добрый вечер, Демьян Павлович, – тут же поприветствовала меня домоправительница и приняла мою верхнюю одежду.
Дверь открывается, и на пороге я вижу отца. Улыбается, чем окончательно выводит меня из себя.
– Привет, сынок, – от его радушного тона зубы скрипнули, а свободная рука сжалась в кулак.
Шаг, еще шаг и еще.
– Спасибо, что приехал, – продолжает он, но я только отмахиваюсь и, не снижая скорости, иду напролом, вручая ему по ходу его порцию очаровательных розочек.