Только иностранец поступил бы так бессчестно!
— Зря вы меня обвинили в бессчестии."
"И в тот же миг бью его в живот. Удар вминает желудок, Хаято складывается пополам, изо рта вырывается хриплый звук. Я не даю ему опомниться: хватаю за самурайский пучок волос на голове, рывком дёргаю в сторону и одним движением вышвыриваю в окно. Аристократ вылетает наружу, грохоча катится по ступенькам, отправившись следом за своим дядей, который уже пропал из виду. Вернуться тот не осмелился, счёл это постыдным.
Все произошло очень быстро, и только мои спутницы и Ода увидели как именно младший Хаято покинул праздник.
— Мда… — кажется Нобунага немного подвис. — даймё, это было неожиданно, но заслуженно.
В этот момент подходит слуга — тот самый церемониймейстер с золотой хризантемой на груди. Он останавливается на расстоянии шага, делает низкий поклон и произносит:
— Император хочет с вами поговорить наедине, даймё Вещий-Филинов.
Глава 8
Милан, Римская Империя
Катя Вещая-Филинова сидела в небольшом пабе на окраине Милана, продолжая своё неспешное отпускное турне, которое ей разрешил брат Даня. Вокруг кипела привычная южная жизнь: шумные компании оживлённо спорили за соседними столиками, официанты суетились, лавируя между посетителями с подносами, уставленными бокалами и блюдами, а улица за окнами гудела разноязыкой речью. Катя же сидела расслабленно, чуть откинувшись на спинку стула, и медленно пила кофе.
Неожиданно к её столику приблизился высокий русский мужчина. Он остановился рядом, слегка наклонился и произнёс вежливо:
— Сударыня, можно к вам?
Катя ответила с лёгкой улыбкой, не проявляя ни удивления, ни смущения:
— Да, пожалуйста, сударь.
Русский был блондином, видным, с породистыми чертами — настоящий аристократ. Его речь была осторожной, подчеркнуто мягкой:
— Очень рискованно юной иностранке находиться так далеко от центра города.
Катя посмотрела на собеседника холодновато:
— Мой брат, король Данила, выкупил винзавод в этих краях. Эти самые «грубияны и вандалы» как раз работают на его предприятии. Так что, если что, они скорее встанут на мою защиту, чем отдадут меня на чью-то милость.