К девяти часам стало совершенно точно известно: из квартиры не пропало ничего. Ровным счетом ничего.
– Я понял! – Зять Илоны Арнольдовны с силой хлопнул ладонью по столу. – Это чей-то поклонник! Признавайтесь, чей? Твой, Наталья?
Он сурово посмотрел на пятнадцатилетнюю дочку.
– Не рано тебе поклонников-то заводить? Тебе об учебе нужно думать, о поступлении в институт, а ты хвостом крутишь, со всякими проходимцами якшаешься! Ты посмотри, что он творит: дверь чужой квартиры вскрыл! Да как вскрыл! Комар носа не подточит! Он, поди, уже у половины города хаты обнес.
Девочка растерянно моргала, глаза наливались слезами. Илона тут же кинулась защищать любимую внучку:
– Оставь ребенка в покое, Наташа умная девочка и не станет дружить с кем попало, правда, Натусик?
– А кому в таком случае роза? – не успокаивался зять. – Может, вашей дочери? Или вообще вам?
Дочь Илоны Арнольдовны никогда не была идеалом жены, профессор это признавала, и подозрительность мужа нельзя было считать уж вовсе безосновательной.
"На другой день Илона отправилась по соседям, методично обошла сперва свой подъезд, потом все другие в этом же доме, после чего переключилась на близлежащие дома. Ее вопросы вызывали чаще всего изумление, но почти никто не отказывался уделить пару минут и поговорить с интеллигентной, хорошо одетой дамой в зрелых летах.