Они зависли в воздухе, покачиваясь и издавая лёгкий звон при соприкосновении друг с другом.
Одним движением пальца я отправил их в полёт. Пять — вправо, пять — влево. Шипы рассекли воздух с пронзительным свистом. Первый кровяш успел среагировать — выставил перед собой кровавый щит. Снаряды застряли в нём, не достигнув цели. Но второй маг оказался не таким быстрым. Сосульки вошли в его тело, как в масло: два — в грудь, два — в живот, один — прямо в глаз. Он даже не закричал. Просто рухнул, дёргаясь в конвульсиях.
— Что с тобой? — крикнул ему кто-то из соратников.
— Внутри… что-то… — прохрипел он, широко распахнув глаза. — Оно жрёт меня…
Его кожа начала шевелиться, будто под ней ползали десятки мелких существ. Так на самом деле и было. Хомячки активно размножались в теле, питаясь плотью. Кожа урода начала лопаться, из трещин сочилась кровь вперемешку с какой-то зеленоватой слизью.
Кровяш заорал — дико, нечеловечески. Его крик заставил остальных магов на мгновение замереть. А затем по рядам нападавших прокатилась волна паники.
— Что это за хрень⁈ — пронзил воздух воплем кто-то.
— Он использует какую-то дрянь! — ответил другой. — Отступаем!
Но было поздно: мои хомячки уже проникли в тела большинства магов. Может, противники ещё не поняли этого, но смерть их была предрешена.
Я улыбнулся. Смотрел, как уроды один за другим хватаются за животы, шеи, головы, как они извиваются от боли.
Маги крови бросились от ворот, развернувшись ко мне. Теперь я был приоритетной целью. Идиоты подставили спины защитникам на вышках, их щиты из крови исчезли. Пулемёты снова заработали, выкашивая нападавших, отвлёкшихся на новую угрозу.
— Убейте его! — проорал кто-то из командиров кровяшей, указывая на меня.
В ответ я лишь развёл руками. Направил в него особо крупную сосульку, которая пробила горло насквозь. Он захрипел, хватаясь за ледяное копьё, торчащее из шеи, затем рухнул на землю."
"Всего за пару минут число активных магов сократилось вдвое. Одних скосили пулемёты, других — мои атаки льдом и ядом, третьи корчились на земле, пытаясь избавиться от хомячков, пожирающих их изнутри. Крики становились всё громче, отчаяннее.