В её глазах читалась смесь страха, гнева и… любопытства? Я сел на диван и потянулся. Долгий день, ещё и раны от битвы с тенью начали ныть. Нужно будет обработать их перед сном. Но сначала — разобраться с текущей ситуацией.
Зейнаб стояла посреди комнаты, не зная, что делать. Её руки нервно перебирали складки платья, губы чуть подрагивали. Она явно ожидала от меня какого-то действия.
В этот момент двери открылись, и в комнату вошли несколько служанок. Они поклонились мне и что-то сказали Зейнаб на своём языке.
Отлично… Идеально! Я завалился на диван и закрыл глаза. Можно немного расслабиться, пока её нет. Спать хотелось сильно. Монстровый караул несётся, поэтому я отключился, позволив себе лёгкую дрёму.
Через какое-то время меня растолкали. Открыл глаза. Рядом стояла Зейнаб в какой-то сорочке из тонкого хлопка или шёлка. Полупрозрачная, до колен, с разрезом на груди. Ещё и в штанах, зачем-то корсет нацепила.
Кожа, слегка поблёскивающая в лунном свете, была смуглой и гладкой. Волосы, распущенные и спадающие на плечи, создавали вокруг головы подобие тёмного ореола. В другой ситуации я бы оценил эту красоту, но сейчас мне было не до того.
— Ты должен меня раздеть и принять кинжал, — всхлипывая, произнесла она.
Голос у неё был мелодичный, хоть и дрожащий от волнения. Акцент придавал речи особое очарование.
— Ложись спать, — махнул рукой, не желая усложнять и без того непростую ситуацию.
— Но… — тут же возмутилась девушка.
Её брови сошлись на переносице, а в глазах вспыхнул огонёк негодования. Похоже, мой отказ она восприняла как личное оскорбление.
— Ложись спать. Завтра у нас долгая дорога обратно, — зевнул. — Не собираюсь я тебя брать. Ни ты этого не хочешь, ни я.
— Но ты мой муж… Теперь! И обязан! — произнесла девушка с неожиданной твёрдостью в голосе.
Её глаза сверкнули сквозь слёзы.
— Не, — помотал головой. — Я не обязан."
"Поднялся с дивана и подошёл к окну. Ночной Константинополь раскинулся передо мной во всей красе. Огни факелов и ламп освещали улицы, создавая впечатление, что внизу раскинулось звёздное небо. Где-то вдалеке звучала музыка, доносился запах еды и благовоний.
Обернулся к Зейнаб.