Рыженький хрипел, его глазные яблоки закатились так, что видны были только белки. Достаточно. Я остановил действие клятвы, мысленно разрывая узел, связывающий нас.
Тело тут же успокоилось. Конвульсии прекратились, дыхание выровнялось, хотя и оставалось слабым.
— Сука! — хмыкнул я и тяжело опустился на стул.
Не сработало. А я так надеялся, что подействует.
Сознание скребнуло понимание: «Могу потерять не только Лампу, но и дядю Стёпу». Сама эта мысль вызывала раздражение и ярость. Столько планов, столько идей, требующих умений алхимика… Всё рушится.
— Гос-гос-по-дин? — прозвучал вдруг слабый, прерывистый голос рыженького.
У меня словно камень с души упал. Я резко наклонился вперёд.
— Лампа! — вскочил. — Ты тут?
— Вы дома… — он говорил медленно, растягивая слова, словно каждое требовало невероятных усилий. — Я рад. Наконец…
Через зрение паучка увидел, как он открыл глаза — мутные, с расширенными зрачками. На губах появилась слабая, измученная улыбка.
Я улыбнулся в ответ. Хорошо… Хорошо… Пацан жив.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил, внимательно наблюдая за реакцией.
— Плохо, — тяжело выдохнул парень. — Всё тело болит, голова раскалывается.
Его щеки слегка порозовели — первый признак возвращающейся жизни. Я тут же дал ему зелья: лечилка, восстановление магии, выносливость. Вылил в рот одно за другим, придерживая голову.
— Поглоти кристаллы, — кивнул на то, что лежало у него на груди."
"Лампа закрыл глаза, сосредотачиваясь.
— Спасибо вам… — попытался он улыбнуться. Голос окреп, в нём появились знакомые нотки.
В моей руке появился заларак. Я прижал его к шее рыженького. Чёрная спица с душами руха и пирата завибрировала от предвкушения.
— Молодец! — похвалил.
— Павел Александрович? — выпучил глаза Лампа. В его взгляде мелькнул настоящий страх. — Что вы делаете?
— Хватит ломать комедию, дядя Стёпа, — надавил чуть сильнее артефактом. Острие упёрлось в нежную кожу, но пока не прокалывало её. — Ты же чувствуешь, какой он голодный. Стоит мне проткнуть шею, как тебя высосут досуха.
Заларак напрягся в моей руке, словно живое существо, почуявшее добычу. Чернота внутри него заклубилась.