Как же ему хотелось её придушить. Собственными руками. Кто бы только знал. – Что, не утерпела, да? Как только узнала, что беременна, сразу понеслась оформляться на аборт?
Глаза Виты распахнулись, превратившись в два озера.
А он всё наступал.
Она сильнее вжалась в стену, руки раскрытыми ладонями распластала на стене. И дышала часто-часто, отчего её красивая грудь ритмично поднималась и опускалась.
Роман наступал. Остановился напротив жены, руки расставив по обе стороны от неё.
Маленькая… Куда меньше его.
В груди боль разрасталась, душила его нестерпимо.
- Что же ты, сука, творишь? – он сбавил обороты, и начал говорить уже тише. – Что, Губастая… Стоишь, глазками хлопаешь, невинная вся такая. Только я тебе не верю. Ни хера. Всё… Хватит, Вита. Думал, моей любви хватит на двоих. Ни х…я. Не хватило, да, Губастая?
Вита открыла рот, чтобы что-то сказать, но он покачал головой, останавливая её.
- Сделаешь аборт? Убьешь моего ребенка? Я тебя убью следом. Не посмотрю ни на свою любовь одержимую, ни на что.
Пощечина не совсем удалась, всё-таки Вита была зажата между его телом и стеной. Да и его расставленные руки не давали маневренности.
- Ты – идиот! – прилетело следом.
Он ожидал другой реакции. Какой и сам не знал.
Наверное, согласия.
Свобода же для Виты была ценнее всего…
Она так и не стала его.
Как и ЕГО ребенок, никогда не станет для неё любимым и родным.
Пощечина немного отрезвила.
- Ты…
- Ты – дурак, Багровский! – теперь уже кричала она. Глухо. Хотела, видимо, громко, а не получалось.
И в глазах слезы заблестели. А ещё обида. Та, которую не сыграешь.
В груди что-то заскребло, притормозило его.
- Вита!
- Что, Багровский, вот что? Ты… ты… - Вита подняла руку, собираясь отвесить ему ещё одну пощечину, но он перехватил.
Он видел, нет, чувствовал, как её всю заколотило. Она забилась, пытаясь вырваться, но Рома сильнее сжал её.