Сможешь подъехать ко мне в офис в понедельник?
Вита уже не знала, радоваться ей или нет.
- Смогу.
- Тогда с документами жду. И тому ревнивому парню от меня привет. Пусть тебя бережет!
На этом Сидоров прервал разговор.
- Всё-таки, в нем присутствуют суицидальные наклонности, - прокомментировал Роман, продолжая буравить Виту тяжелым взглядом.
Девушка положила телефон в сумочку и откинулась на сиденье.
- Ты с ним встречался, да?
- Встречался.
- Спрашивать, зачем, не стоит, пожалуй, - устало заметила она.
День только начался, а столько впечатлений, что не приподнять, не унести.
- Я хотел знать, что он за человек.
- Ты ему угрожал?
- Нет.
- Но поговорил по-мужски.
- Сидоров – адекватный парень.
- То есть… - Нет, сегодня какой-то сумасшедший день. Или это она сошла с ума? – Ты не будешь возражать, если я продолжу работать?
- Лишь до тех пор, пока не забеременеешь. Как только забеременеешь, сразу прекращаешь всю деятельность, - Роман сильнее сжал рукой руль, но двигатель так и не завел.
Вита выдохнула.
Только разговоров про беременность не хватало.
- Рома.
- Что?
- Неужели ты серьезно…
- Про что именно? – интонация в его голосе поменялась, стала тяжелее.
- Брак, беременность…
Она до последнего не верила. Не желала верить. Кто может в их время её заставить сказать «да»? Перед глазами мгновенно материализовалась из памяти картина: Ирина, зажмурившись, «принимает» сперму себе на лицо. Вита видела – ей противно. Одноклассницу едва не передергивало от отвращения, но она продолжала стоять на коленях.
Несмотря на то, что Рома не ответил на вопрос - их прервал звонок, она уже знала ответ.
Пусть она добровольно никогда бы и не подписалась на жизнь шлюхи, но где гарантия, что её, пятнадцатилетнюю, не пустили бы по рукам? Она – дочь бизнесмена. А! Давайте на чистоту. Мафиози. Человека, тесно связанного с криминалом. Несмотря на то, что полиция сделала заключение, что её родители погибли в результате несчастного случая, Виталина до конца не верила этому. Слишком много темных личностей входило в круг его знакомых.
У отца было много недругов. Были те, кто хотел оторвать кусок пожирнее до его смерти и после.
Им не дали.
Сначала те люди из Совета, потом Багровские.
Вита отчаянно каждый день на протяжении пяти лет гнала от себя одну мысль. Она не желала признавать очевидного.
Что она беспомощна.