Диспетчер сообщил, что только что засекли машину Таггарта, и Трейси, услышав адрес, обрадовалась. Закончив разговор, она сказала Фацу:
– Таггарт оставил машину на Четвертой Южной авеню.
– Четвертая Южная авеню, – повторил Кинс. – Почему этот адрес кажется мне знакомым?
Трейси кивнула.
– Потому что он сейчас в «Танцах голышом».
* * *"
"Граффити-тэги испещряли голубовато-серую штукатурку, поцарапанную и выщербленную там, где клиенты заведения неточно оценивали расстояние между стеной и бампером своей машины.
Трейси с Виком проехали для начала мимо, убеждаясь, что машина Таггарта все еще на парковке.
– Тут наш паренек, – сказал итальянец.
Стекла выходящих на улицу окон были закрашены изнутри черной краской, но Трейси хорошо помнила планировку клуба еще по расследованию дела Хансен.
Они повернули за угол здания. Сзади его окружала ячеистая изгородь, которая отделяла участок от рельсов. Проход между ней и зданием был таким тесным, что и патрульная машина не протиснулась бы, зато по ту сторону изгороди была огороженная парковка для трейлеров, приезжавших сюда на разгрузку.
– И что, у этой дыры даже черный ход есть? – спросил Вик.
Трейси показала на единственную дверь.
– Вот.
К ним подъехала патрульная машина. Кроссуайт протянула им фотографию Таггарта, объяснила все про планировку здания и его участок. И велела им ждать на Шестой улице, где был выезд со склада.
Когда офицеры ушли, Трейси обратилась к Фацу:
– Меня он знает. Увидит – и деру. Так что в парадный вход пойдешь ты. А я его у черного подожду.
Трейси заняла позицию сразу у черного хода, когда голосом Вика заговорила рация.
– Попался, голубчик!
Но Таггарт не выскочил из дверей. Он появился из-за угла здания, резко затормозил при виде Трейси, потом вскочил на невысокую стену из бетонных блоков и повис на изгороди. Зацепиться за верхнюю перекладину ему удалось, но тяжелые ботинки с квадратными носами мешали ему упереться, и он только бесполезно пинал изгородь обеими ногами, не в силах подтянуться.