Кинс вдруг обернулся и выставил руку. Нэш тут же подал ему крученый мяч.
– Может, вам следовало бы играть квотербеком[9], – сказал Кинс, возвращая бросок.
– Не, – ответил Нэш, – квотербеков все лупят. А я и сам вдарить люблю.
Глава 8
Трейси отодвинулась от компьютера, когда Кинс протянул ей свежую чашку кофе.
– Допрос? – спросил Кинс.
Трейси взглянула на экран.
– Как правильно все-таки: гавнюк или говнюк?
– Думаю, что в нашем случае без разницы. А ты обратила внимание, какой рукой он засветил мне мяч?
– Думаешь, все так просто?
Дэррел Нэш бросил Кинсу мяч левой.
– Веревка на луке седла на той фотографии была пятижильной, – сказала Трейси.
– И что с того?
– А то, что пользоваться такой веревкой может только очень опытный человек. Конечно, может статься, что Нэш умнее, чем кажется, а когда я его расспрашивала об этом, он только разыгрывал дурака, но я и в самом деле не думаю, чтобы он понимал разницу. Не думаю, что он настоящий ковбой.
– Может быть, и нет, – сказал Кинс, – но он все еще во главе нашего гребаного списка.
Глава 9
Большую часть дня Трейси и Кинс провели за изучением обстоятельств жизни Хансен и Шрайбер, пытаясь понять, что между ними могло быть общего, кроме очевидного. Имейл от криминалистов с отчетом о дактилоскопическом анализе комнаты мотеля, где нашли Шрайбер, ничего не прояснил, как они и ожидали. Предстояло отработать больше трех дюжин отпечатков, для чего надо было пригласить эксперта из отдела латентных отпечатков полицейского управления Сиэтла, чтобы тот помог им сопоставить каждую пару с возможными аналогами, накопленными в Системе автоматической идентификации отпечатков округа Кинг.