– Тебе с высоким содержанием жира или с высоким содержанием жира?
– Ты же меня знаешь, зачем спрашиваешь? – Трейси тоже взяла печенье. – Шоколадное.
Оттуда они поднялись на восьмой этаж, где ступили в безликую комнату для совещаний, на стенах которой не было ни картин, ни фотографий. Ноласко сидел в дальнем конце стола, спиной к тонированным окнам. Подняв голову от документов, он вперился в них поверх очков. Его разделенные на прямой пробор волосы цвета грязи и пушистые, подстриженные чуть ниже уголков рта усы давно уже породили среди женской части полиции шутку о том, что Джонни похож на стареющую порнозвезду семидесятых.
Ли резко оттолкнул от себя два листка, и они заскользили по столу к Кинсу и Трейси, которые как раз выкатывали себе из-под него пару стульев на колесиках.
– Что это? – спросила Кроссуайт.
– Кларидж хочет сделать заявление, – сказал Ноласко, имея в виду шефа полицейского управления Сэнди Клариджа.
– Что за выпуск? – спросила Трейси, садясь.
– Насчет нового серийного убийцы… и сомнений в том, достаточно ли мы компетентны, чтобы его поймать.
– Снова Скорострелка? – сказала Трейси, называя Марию Ванпельт кличкой, которую придумали для нее детективы.
– Не имеет значения, – ответил Ноласко.
– Тот еще источник правды.
– Она и конвенцию буддистов способна подать как тайное гангстерское сборище, – поддакнул Кинс.
– Может, хотите объяснить это шефу? – спросил Джонни.
– А нас сюда за этим позвали? – вопросом на вопрос ответила Трейси.
– Вас позвали сюда потому, что я хочу знать, как у нас обстоят дела с последним убийством и как оно связано с первыми двумя, – сказал Ноласко. – Причем мне нужна версия покороче. Времени у меня мало.
– Веревка такая же, как та, которой задушены Хансен и Шрайбер, – сказала Трейси.
– Значит, теперь у нас есть серийный убийца, – сказал Ноласко.