Малышке не хватало женщины рядом. Так же сильно, как и мне.
Да, именно в этот день, пожалуй, я за много-много лет впервые остро почувствовала то, как сильно мне не хватает своей. Мамы. Рядом. Жизнь в доме отца сделала меня черствой. Отстраненной. Не ласковой, не понимающей, почему та же Светка все время готова наступать на одни и те же грабли с Колей. Я стала готова острить и броситься защищать себя в любой момент. Разучилась открываться людям и тянуться к ним душой. И только благодаря появлению в моей жизни четы Нагорных, внутри начал снова теплеть огонек.
Они уже под кожей.
Они уже везде.
Но я не уверена, что я им буду нужна. Потом.
– Ты посему скисла? – подлетело ко мне чудо, приложив указательный пальчик к уголкам моих губ, как бы растягивая те в улыбке. Было сложно не поддаться.
– Улыбнись! Папоська говолит, низя дуться, а то щечки лопнут.
– А я и не дуюсь, вот, улыбнулась, так сойдет? – сцапала я в объятия милую мартышку, чмокнув в щечку.
Мы сидели на берегу у небольшого пруда и кидали уточкам хлеб. Вокруг было тихо, ни души, и даже шума городских улиц было не слышно.
– Ты ласстлоилась, да? Сто мы в кино не посли?
– В кино?
Ах, да! Сорвалась идея похода на мультик, когда мы пришли, билетов на очередной сеанс уже не было. Пришлось купить на следующий и вернуться в парк, чтобы убить предстоящие два часа ожидания.
– Нет, что ты. Я просто задумалась.
– О чем? – забралась ко мне на колени Ника, отщипывая кусочек булки, кидая в сторону пруда. Уточки целой стайкой прибились к берегу с нашей стороны и выжидательно мельтешили перед глазами.
– О том, что вы с папой скоро уедете домой.
– А ты? Ты поедесь с нами, да?
– Нет, малышка.
– Посему?
– У меня работа. Здесь. Да и не могу я вернуться домой. Нет у меня дома, Ника, в том городе, где вы с папулей живете.