Большая часть гостей перекочевала в главный зал, я уже слышала речь, которую начал Демьян со своего:
– Рад приветствовать всех вас на грандиозном открытии...
Прибавив шагу, я подхватила подол платья и, бесцельно бродя взглядом по мелькающим лицам, в какой-то момент сбилась с шага. Чуть не запнулась и не пробороздила носом пол от неожиданности, когда увидела знакомую фигуру. Знакомое лицо и… знакомого зайца в руках этой до глубины души противной мне женщины, которая уже давно должна была покинуть пределы этой страны!
Так какого черта эта стерва все еще здесь?
– К-Камилла, – вылетело скорее утвердительно, и мне резко поплохело.
Но я стояла. Взглядом зацепившись за игрушку и пытаясь понять, почему меня это так… волнует? Краем уха прислушиваюсь к ровному, уверенному голосу мужа, а мой мозг в припадки молчаливой истерики выстраивал причинно-следственные связи.
Ника…
Заяц…
Камилла…
Бывшая пассия Нагорного стояла от меня достаточно далеко, но я готова поспорить, что она меня видит. Одета в простые джинсы и блузку, явно не не вечер пришла, и это тоже дает повод поволноваться.
Вот дамочка пробежала колючим взглядом по моему лицу, оценивающе по платью. Презрительно. Высокомерно. Как будто не узнав, небрежно махнула плюшевой игрушкой Ники, дернув того за уши, и шикнула куда-то в сторону:
– В машину ее, – тихо и грубо, но я расслышала.
Дыхание перехватило. Виски сдавило. А сердце ухнуло в пятки. Все вокруг исчезло, остался только монотонный гул в ушах и ее слова, как на заезженной пластинке “в машину ее”.
В машину?
Ее?
Кого “ее”?
И почему в руках у этой мерзавки игрушка Домини…
Осенило меня неожиданно. Как ударом по голове. Шаг. Один. Второй. И я, подорвалась с места, как ненормальная, забыв и про скользкий пол, и про шпильку, и про стесняющее движение платье, завопив:
– Ника! Стой!
А Камилла издевательски захохотала и выскочила за дверь.
Ребенок.