Его сладкая кровь

Смотрели долго и пристально, будто просили друг у друга прощения… Потом один из волков отвернулся и спрыгнул с диска, растворившись в небесной синеве.

- Луна приняла дух отца и отпустила дух матери, - прохрипел Йен. – Она простила их в благодарность нам за эту победу. Теперь отец получит перерождение, а мать будет в праве сама выбрать свою следующую жизнь и тело, в котором ее проживет. Мама все же обрела свободу, которую так хотела…

Невольно у Мары выступили слезы на глазах. Она не поддерживала Мелодию, но не могла не оплакивать женщину, подарившую жизнь ее любимому, не жалеть ее.

Прижав ладонь к животу, вампирша подумала об их с Йеном сыне. Могла бы она так поступить со своим ребенком? Наверное, нет. Его благополучие важнее, чем ее свобода. Но ведь Мара полюбила своего волка. Она никогда не было в плену. Иногда ей казалось, что она любила его всегда. Даже в прошлых воплощениях, которые забыла. А Мелодия так и не смогла принять Арига. И какие бы ни были законы у волков, им не удалось этого изменить.

Когда второй силуэт растворился на диске луны, с земли вдруг начал подниматься прах погибших обращенных. Он будто бы столбом черно-белой пыли устремился в небо, пока не достиг светящегося шара и не осыпался на него.

- Йен… - прошептала Мара, - что происходит?

- Луна дарует обращенным новую жизнь, - ответил оборотень с благоговением к владычице. - Жизнь в волчьей шкуре. Кажется, скоро в стаях будут большие пополнения!

Ее волк повернулся к оборотням и крикнул:

- Клыки к клыкам! Отныне, мы будем тщательно работать над вопросом выявления ложных истинных пар до прохождения ритуала связки.

Подобное не должно повториться, и волчица, не желающая быть с волком, который в реальности ее истинной парой не является, должна иметь право отречься. Я – Йен Хазард, и это мое последнее слово. Есть те, кто пойдет против него?

Ответом ему стал рык, прокатившейся по лесу, и получивший отголосок в каждом уголке их великой волчьей земли Хазардов.

- Клыки к клыкам! – рычали волки. Они знали, почему он так сказал, они понимали своего альфу.

А Мара гордилась им. Гордилась тем, что его сердце не ожесточилось. Гордилась тем, что его зверь был способен на великодушие и прощение, даже после всего произошедшего. Она подошла к нему и встала рядом, прижавшись к Йегу плечом."

"- Клыки к клыкам, - прошептала девушка. – Сердце к сердцу. Кровь к крови.

41 глава

Аня

- Долго будешь стоять и молчать? – Аня произнесла, не отворачиваясь от могилы родителей.