Хорошо, что удалось передать Седрику, чтобы тот был внимателен к человечке и не спускал с нее глаз.
Пока рот Филис на пару с языком продолжали настойчиво работать с его, уже готовым взорваться, половым органом, Йен подумал, не применить ли к ней альфа-силу? А потом подумал, что ни разу не применял альфа-силу, чтобы оторвать волчицу от члена. Его почему-то это рассмешило. Смех альфы привлек внимание Филис и она, наконец, остановилась и подняла на него недоуменный взгляд.
- Прости? - зашипела волчица. - Ты смеешься?!
Йен заржал в голос.
- Извини, Фи, дорогая. Просто мысли не о том!
- О чем могут вообще быть мысли, когда я...тут...
- Сосешь? - подсказал услужливо Йен. Филис, на его удивление, покраснела. Это вообще не свойственно оборотницам. - Ты так часто делала это за последнюю ночь, что мне (Йен и предположить раньше не мог, что произнесет такое) даже скучно стало.
Поднявшись на ноги, он натянул трусы, валявшиеся на полу, и следом штаны, не обращая внимания на обиженный взгляд волчицы.
- Ну подожди! Ты так редко у меня бываешь! Останься хотя бы еще ненадолго.
Йен глубоко вздохнул.
- Ты же знаешь, что у меня есть обязанности, перед кланом, перед компанией, да и в принципе всем, чем я хотел заняться, когда пришел к тебе, мы уже занялись. Так что не вижу смысла оставаться здесь дальше, Фи.
- Нет! - вспыхнула она, а потом добавила. - Но я все равно не понимаю, раз ты не собираешься дожидаться истинную пару, а хочешь жениться просто на волчице, почему не на мне?
Йен реально поразился этому вопросу!
- Может, потому что ты спишь почти со всем моим кланом?
Филис, кажется, оскорбилась.
- Ты тоже не только со мной спишь!
- Согласись, не совсем нормальное поведение для будущих супругов? – Йен просунул руки в рукава рубашки.
- Но ты сам мне говорил, что верность жене хранить не намереваешься?
- Совершенно верно, - хмыкнул Йен. - А она мне верность хранить будет. Хотя бы после свадьбы. Насчет тебя, я не уверен, что ты можешь быть верной, поэтому давай закроем эту тему.
- Оборотень-шовинист! - выплюнула Филис и кинула в Йена его же кошельком так, что от движения колыхнулись ее полные груди.