2
Я проснулась… Да в шоке я проснулась, что уж! Щёки пылали, грудь приятно ныла, по всему телу растекался сладкий жар.
Здесь, наяву, мне было так же хорошо, как в сновидении, с одной только разницей — было безумно неловко и стыдно! Масла в костёр моих эмоций подливал тот факт, что сон снова был непростой.
Пророчество. Предвидение. Предсказание того, что ждёт меня в семейной жизни. Событие из числа тех, что абсолютно неизбежны — хочу я того или нет.
— Ну, Лекс. Ну… Лекс! — возмутилась вслух.
Сказала и дотянула одеяло до подбородка, пережидая непрошенную сладкую бурю.
И наша кухарка! Пышная, румяная, дородная… она пережила двоих мужей и долго выбирала третьего. Заглядывая в кухню я периодически слышала обрывки её рассуждений, о каком-то удовольствии. Мол, главное в мужчине, чтобы умел сделать жене хорошо!
Тогда мне думалось, что речь о бытовых мелочах.
А теперь поняла.
Мысль о том, что существуют женщины, которые осознанно стремятся к вот такому жару и мурашкам, стала ещё одним открытием. Как можно такое планировать? Как вообще можно рассматривать мужчину с позиции способен он «сделать хорошо» или нет?
Буря и вызванная ею непродолжительная слабость отступила, и я, выскочив из постели, несколько раз прошлась по комнате.
Стоило лишь на миг подумать о том, что творил в сновидении Лекс, и меня снова накрыла сладкая волна — не такая мощная как при пробуждении, но ощутимая.
— Ну, знаете… — выпалила я. — Ну, знаете!
Несколько глубоких вдохов и, накинув халат, я отправилась принимать душ.
Кстати, главный смысл запрета на посещение женского этажа открывался именно утром.
«Я тебя не знаю, но я тебя накрашу», — именно так прокомментировала ситуацию Фили. Впрочем, адептки академии Торна косметику не использовали. Я тоже относилась к ней прохладно, но сегодня, разозлившись на Лекса, подвела тёмной тушью глаза.
Кстати о женихе. Он, как выяснилось, поджидал на лестнице.