— Говорю, давайте начинать, а то мне ещё сегодня учиться вышивать.
Адель принялась за снятие мерок, но когда увидела, что творится под моим нижним платьем, пришла в ужас. Ко всем прочим неприятностям моей жизни, мне пришлось пережить и это унижение. Но модистка хоть относительно мне подчинялась, стоило рыкнуть, как причитания прекратились.
Снятие мерок завершилось. Мне обещали прислать первые вещи к утру. А потом Жаклис взяла меня в оборот. Что не смогла высказать Адель, она выговорила мне, обвиняла меня в стремлении поддаться греху, бросалась угрозами, вымотала мне нервы вдоль и поперёк.
А вечером в мою купальню заявился новый гость. Девушки ещё не успели стащить с меня верхнее платье, как одна вдруг испуганно вскрикнула. Её возглас подхватили и другие. Только я в непонимании глядела на замершего в проходе Доминика. Он опёрся плечом о косяк двери и скрестил руки на груди, вопросительно приподняв брови на крики служанок.
— Мне не нравятся средства ухода принцессы, — заявил он. — Немедленно выбросите их.
Служанки совершенно растерялись.
— Я жду, — недовольно поджал он губы.
— Но… они нужны принцессе, — возразила другая.
— Надо спросить у мадам… — подхватила вторая упрямо.
— Как я и думал, — внезапно удовлетворённо усмехнулся он. — Виолет, ваши слуги мне не подчиняются.
«Они не подчиняются и мне» — подумала я про себя.
— Вы перечите императору, — пророкотал он. — За это я могу бросить вас в темницу. В лучшем случае…
Признаться, испугалась даже я, а бедные девчонки бросились на колени и принялись молить о пощаде.
— Вам очень дороги ваши слуги, Виолет? — чёрные глаза остро посмотрели в мои.
— Бросить их в темницу жестоко, — нахмурилась я.
Девушки мне совершенно не нравились, но не до такой степени.
— Что ж, значит, обойдёмся выдворением из страны, — хмыкнул он. — У вас неделя, чтобы покинуть территорию Тринаты. Время пошло. Вон!
Стоило ему отступить от двери, как девушки гурьбой вылетели прочь. Я осталась в купальне одна. И в целом была только рада избавиться от людей короля, но внутренне понимала, что Доминик вряд ли заботится о моём душевном равновесии. У него свои причины.