Я посмотрел расписание и увидел, что и у меня и у нее во время третьего урока «окно». И решил этим воспользоваться. Едва прозвенел звонок, и школьные коридоры опустели, я вошел в дверь кабинета химии и биологии. В самом учебном классе Екатерины Семеновны не было, и я решил заглянуть в ту комнатенку, где хранились препараты. И угадал. Химичка была тут. Сидела спиной к двери, за столом, положив голову на скрещенные руки. Плечи ее беззвучно вздрагивали.
— Екатерина Семеновна, — проговорил я. — Да что это с вами?
Глава 5
— А, это вы, Саша… — пробормотала химичка, поднимая голову и вытирая слезы.
— Да ладно тебе! — буркнул я. — Мы же одни… Чего нам тут политесы разводить… Ты лучше скажи, кто тебя обидел?.. Я этому козлу враз морду сворочу!
Она улыбнулась. Слезы высохли.
— Этому — не своротишь…
— Что, неужели он так силен? — сделал я вид, будто не понимаю, о ком речь.
— Да что ты! — отмахнулась Екатерина Семеновна. — Если бы не погоны, этот сморчок вообще ничего бы из себя не представлял…
— Погоны? — удивился я.
— Милиции, — уточнила она. — В ОБэХаэСэС служит, ловит разных жуликов, которые обманывают государство…
— Тогда почему же он козел? — продолжая разыгрывать из себя неосведомленного лопуха, спросил я.
— Девку себе нашел, сволочь… — преподавательница химии употребила иное слово, не принятое в педагогической среде. — Комсомолочку…
— А ты его разве любишь?
— Этого подонка? — изумилась химичка.
— Что же ты тогда плачешь?
— Да за что мне такая судьба? — в отчаянии проговорила она. — Почему я должна терпеть рядом с собой этого козлину⁈
— Так разведись!
— Не даст он мне развода… — вздохнула Екатерина Семеновна. — Это может запятнать его репутацию, как сотрудника правоохранительных органов… Ему могут отсрочить присвоение очередного звания.
— М-да, положение… — вполне искренне посочувствовал я.
— Думала я об этом, — призналась химичка. — Но ведь у меня только подозрения, а не факты…
— А подозрения откуда?
— Да видела я их…
— Где?..
— В парке… — принялась рассказывать она. — Идут, шерочка с машерочкой… Он ей что-то вкручивает, а она заливается… А мне слова доброго не скажет, только бурчит…
— Ну парк к делу не пришьешь… — вздохнул я.