До улицы Энгельса пришлось добираться на общественном транспорте, который буксовал на заметенных улицах, и я стал опасаться, что опоздаю. Так в общем и произошло. Было уже десять минут десятого, когда я выскочил из троллейбуса у магазина «Тысяча мелочей». Почти сразу я увидел Екатерину Семеновну, которая топталась на свежевыпавшем снежку в импортных бежевых сапожках, белой шубке и шапке, и в темных очках. Странно, раньше я за химичкой не замечал склонности к модным прикидам или это она на работе старалась выглядеть серой мышью? Ладно, какое мне дело?
— Опаздываешь! — буркнула она.
— Извини, — отозвался я. — Куда идем?
— Едем, — последовал ответ. — Садись!
И Екатерина Семеновна кивнула на синюю «трешку», ВАЗ 2103, двигатель которой тихо взрыкивал, выбрасывая в воздух струйку выхлопных газов. Химичка отворила водительскую дверцу, а я поспешил занять пассажирское место. Когда мы оказались в салоне, сообщница протянула мне массивный приборчик, в серебристо-сером корпусе под названием «ПИОНЕР» и с датой выпуска 1962 год.
— Что это? — спросил я, имея в виду приборчик.
— Индикатор радиоактивности, — ответила она.
— И он реально работает?
— Увидишь.
Екатерина Семеновна переключила передачу, и «Жигули» тронулись с места. Мы немного побуксовали в снегу у края тротуара и медленно покатили вдоль улицы.
— Включай! — сказала химичка.
Я нажал на белую кнопку на боковине приборчика, послышались редкие щелчки и глазок индикатора чуть-чуть осветился. Я вопросительно уставился на сообщницу.
— Это всего лишь фоновое излучение, — пояснила она.
Мы двинулись дальше. Вдруг щелчки стали чаще, а лампочка индикатора — ярче.
— Есть след! — азартно выкрикнула Екатерина Семеновна."
"Управляемый ею автомобильчик по-прежнему двигался медленно.