Физрук

Идет?

— Но разве капитан враг?

— Ну, а как ты думаешь, если он заставляет доносить на честного человека?

— Не знаю… Ведь он сотрудник милиции…

— Ты мне лучше скажи вот что… Киреев стал здесь у нас, в «Литейщике», появляться когда я начал вести секции?

— Нет, что ты! — отмахнулась Ниночка. — Он сюда давно приходит. У него какие-то дела с Владиленом Панкратычем.

— Какие у сотрудника ОБХСС могут быть дела, кроме уголовных?

— Сплюньте! — воскликнула секретарша и постучала по столу.

— Ладно, — буркнул я. — Это нас не касается.

Нам главное — отбиться от Киреева.

— Почему — отбиться? — удивилась Ниночка.

— А ты хочешь, чтобы он превратил тебя в доносчицу?

— Нет, конечно!

— Следовательно, мы должны сделать все, чтобы он от нас отстал…

Секретарша кивнула, хотя по ее лицу было видно, что такая перспектива ей не доставляет особой радости. Мне же главное было убедиться, что в «Литейщике» капитана интересую не только я. А вообще у меня чертовски мало информации, чтобы делать какие-то выводы.

Допускаю, что Сильва замешан в каких-то махинациях, но доказать это я пока не могу. Значит, придется копать и копать. Пока что в моих руках довольно скудная цепочка доказательств, основанная на показаниях трех хулиганов и одного просто придурка. Ну еще «извинение» старшего сержанта Гришина, которому не было свидетелей.

Капитан Киреев не откладывал дела в долгий ящик. Едва я начал вести сегодняшние занятия, как в спортзале появилась моя старая знакомая любительница сладкого. Я и не сомневался в том, что именно ее он изберет в качестве связной.

Краем глаза я видел, как она о чем-то поговорила с Ниночкой. Ну что ж, значит, я скоро узнаю, о чем у них шла речь. А пока, что я решил совершить ход, которого противник от меня точно не ждет. На баб внешность Санька Данилова действует неотразимо, а сладкоежка чем хуже других? Во время перерыва я подошел к ней. Любительница монпансье посмотрела на меня с подозрением.

— Здравствуйте! Рад приветствовать вас! — сказал я без всякой издевки.

— Давно вас не было видно.

Она хотела отмолчаться, но, подумав, буркнула:

— Привет!

— Простите, не знаю вашего имени? — продолжал я.

— Эсмеральда, — выдавила она.

— Очаровательное имя!

Сладкоежка посмотрела на меня исподлобья. Было видно, что ей очень хочется послать меня на три буквы, но не исключено, что следак инструктировал ее в конфронтацию со мною не вступать, поэтому она с трудом, словно они были из литой резины, растянула губы в улыбке.