Физрук

— Так это отлично!

— Да, только не раньше второго января…

— До второго мы тебя как-нибудь потерпим…

— Спасибо! — откликнулся Стропилин. — Только… Неудобно вас стеснять… Перекантуюсь как-нибудь…

Я опустил руку, подошел к нему вплотную и даже взял его за грудки.

— Слушай, Иннокентий… Как тебя там… — сказал я ему тихо и почти ласково. — Ты мне доставил массу неприятностей и любить мне тебя не за что, но завтра Новый год, так что не порти мне праздник… Не хочу думать, что я выставил на мороз парня, который мой гребанный школьный приятель… А утром второго дуй в свою дворницкую…

Он только кивал, едва ли не рыдая от благодарности.

К счастью, показалась желтая «Волга» с шашечками. Отпустив Стропилина, я кинулся почти наперерез, размахивая рукой. Тачка тормознула. Я отворил заднюю дверцу, чтобы Кеша не вздумал никуда улизнуть, а потом сел рядом с водилой и назвал адрес. Через десять минут мы были уже на месте. Круговая десять оказалась не зданием, а целым комплексом. Это и понятно — это же продуктовая база. За ворота нас пустили, как только я назвал пароль. В смысле — имя заведующего. Нас с Кешей даже проводили в административное здание. Внутри мы наткнулись еще на одного вахтера, но этот оказался бдительнее привратника. Прежде, чем пропустить нас через вертушку, старикан позвонил куда-то.

— Тут Ивана Северьяныча спрашивают, — сообщил он в трубку. — Кто спрашивает?.. Щас…

— Данилов, — подсказал я.

— Данилов, грит… — повторил вахтер. — Ага… Пущать, значит… Ну пусть идут…

Он положил трубку почти точно такого же аппарата, какой стоял у меня дома и вытянул железный штырь, который блокировал вращающийся турникет.

Я шагнул вперед, Кеша за мною, но тут старикан вскочил, словно намеревался ухватить Стропилина за полы пальто.

— А ты, милок, куды?

— Это со мной, — отрезал я.

— Сказано — только Данилова!

— Ладно, Кеша, — вздохнул я, поворачиваясь к приятелю. — Подожди меня тут!

Он обреченно кивнул. Вид у него при этом был совершенно убитый. Ну понятно, привык водить дружбу с «лучшими людьми города», открывать пинком любую дверь, а теперь его держат в привратницкой, как обычного лакея.

Кабы не удрал в приступе излишне болезненного самолюбия. Об этом я думал уже на ходу, шагая по длинному коридору со множеством дверей, которые то и дело открывались и закрывались. Озабоченные люди выскакивали из одних и скрывались в других."

"Наконец, я увидел дверь с табличкой «ЗАВБАЗОЙ. т. ЗАБОЛОТНЫЙ. И. С.». Стучать не стал. Рванул ручку на себя и вошел.