Стандартный набор мебели, присущий этой эпохе — полированный гарнитур, что состоял из «стенки», объединявшей в себе сразу несколько шкафов, диван, два кресла, телевизор, торшер. В общем — ничего особенного. Подобная же обстановка была и у Телегиной. И точно такую же я намеревался приобрести для нас с Илгой. Чтобы изгнать тишину, я включил телевизор. По первому каналу шло нечто общественно-политическое. По второму — «Спокойной ночи, малыши!». Ладно, посмотрим на Филю и Хрюшу.
В детстве я любил наблюдать за их смешными ужимками даже, когда уже был подростком, переоценивающем ценности сопливого периода жизни.
— Нравится? — спросила она, догадавшись, о чем я думаю.
И картинно, будто на подиуме, крутанулась передо мною. Платье оказалось с секретом. При вращении его плиссированный подол вздулся колоколом и тут же опал, лишь на миг приоткрыв то, что чужому видеть не полагалось. Да, примитивные ухищрения Оли, которая пыталась взять меня жалобами на одиночество и демонстрацией декольте — это грубый напор, по сравнению с этим невинным желанием модельерши показать то лучшее, что у нее есть.
— Нравится, — ответил я и тут же добавил: — У тебя не найдется чашка чая для усталого путника?
— Конечно! — откликнулась она. — Потерпи немного, сейчас все приготовлю.
И снова взметнув подол, резко повернулась и ушла на кухню. Невидящим взором я уставился в телевизор, по которому рассказывали что-то о Подмосковье. Солидные дяди в драповых пальто и ондатровых шапках показывали на заметенные снегом бетонные конструкции, обещая сдать их в эксплуатацию раньше срока.
Машуня позвала меня на кухню. Я поднялся, выключил телек и отправился пить чай.