Физрук

Тем более, что хозяин не собирался с нами чаи распивать. Вышел из комнаты и вскоре вернулся с большой, туго набитой черной кожаной сумкой.

— Это хорошо, Маша, что вы захватили с собой молодого человека, — сказал он с фальшивой улыбкой, которая мне хорошо была знакома. — Сумка тяжеленькая. Гостинцы старому другу, то, сё…

Он передал сумку мне. По моим меркам, она была не особо в тягость, но Машуня замаялась бы ее таскать.

— Я позвоню Антипычу, — продолжал мой будущий бывший тесть, — сообщу, что передал гостинцы вам Маша и…

Майор вопросительно на меня посмотрел.

— Данилов, Александр Сергеевич, — отрекомендовался я.

— И товарищу Данилову.

— Хорошо, товарищ Арабов! — в тон ему ответила Вершкова.

И мы с ней покинули квартиру. Забавно. Я и не подозревал, что могу встретиться лицом к лицу со своими будущими бывшими родственниками.

Вод ведь какая штука! Никаких особых чувств я не испытал. С первых же дней нашей, совместной с Лизкой жизнью, меня тошнило от ее семейства. Я сразу просек, что кроме моих заработков им ничего от меня не надо.

И дочь свою они вырастили точно такой же. Еле-еле я от нее избавился. Вот уж точно, о чем стоило бы предупредить самого себя, так от этого, чтобы не велся на рожицу, сильно отрихтованную визажистами и телеса, подбитые аэробикой.

Когда мы вышли на улицу, само собой возник вопрос, куда двигать дальше? Не стоило таскаться с сумкой с «гостинцами» по городу. А вдруг менты решат проверить, что там? Зачем лишний риск? Я должен доставить этот груз в Литейск.

Ведь это наверняка важная улика. Самое надежное место — квартира другого майора — Телегиной! Благо и живет она неподалеку. Об этом я и сообщил своей спутнице. Она не возражала. Похоже, Машуне и самой не слишком хотелось держать при себе этот баул, набитый, хрен знает чем.

Петляя по переулкам, мы добрались до дома, где я сегодня не ночевал. Помня, что через проходную просто так не пройдешь, я попросил Вершкову подождать снаружи. В будке снова сидел парень, которого я видел вчера утром, и он пропустил меня без вопросов.

Я бегом дотащил свою ношу до квартиры Оли, открыл дверь, поставил сумку рядом с тумбочкой для обуви и вышел. Через пару минут я уже снова был с Машуней, которая топталась у проходной.

— Ну что, куда пойдем? — спросил я.

— Я хочу в Пушкинский, а вечером — в театр!

— Пушкинский — это что?

— Музей изобразительных искусств имени Пушкина.

— А-а, этот тот, что на Кропоткинской! — сообразил я. — Давай, сходим.