Так что никакой принудительной записи в кружки и секции, только добровольное участие. Однако мы с вами люди взрослые и должны понимать свою ответственность за будущее подрастающего поколения, а, следовательно — принять на себя руководство кружков и секций на общественных началах. С физкультурно-спортивным сектором у нас все ясно, нужно выбрать руководителей по другим направлениям…
Спустившись со сцены, я не стал возвращаться на прежнее место, а присел с краю, чтобы слинять первым, как только дадут отбой. В зале началась перебранка.
Наконец, собрание было распущено. Я рванул к выходу, но меня неожиданно нагнала Егорова и схватила за локоть. Я притормозил. Не удирать же от девушки!
— Саша, проводишь меня? — спросила она.
— Провожу, — буркнул я.
И мы двинулись по улице. Я еще помнил, где живет Симочка. Далековато для того, чтобы топать пешодралом, но я решил не торопить события. Пусть провожаемая сама попросит ее подвезти. Однако она, несмотря на мороз, и не думала ныть. Отважно хрустела сапожками по заснеженному тротуару, и с визгом цеплялась за мой локоть, когда поскальзывалась на скрытых наледях. Говорить на холоде было затруднительно, и потому спутница моя в основном помалкивала.
— Спасибо, Саша, что проводил. Хочу сказать, что я искренне жалею, что тогда наши пути разошлись. Мне немного вскружило голову, что за мною ухаживают такие мужчины, как ты и Григорий Емельянович, а потом я поняла свою ошибку.
— А Сильвестр Индустриевич тебе тоже вскружил голову? — ехидно поинтересовался я.
— Что ты! — отмахнулась Серафима Терентьевна. — Этот пошляк… Он же женат на Екатерине Семеновне…
— А ты этого не знала?
— Знала.
— И он сразу перестал к тебе приставать?
— Не сразу, но я сказала ему, что отец мой тренер по вольной борьбе, а мой школьный товарищ — сержант милиции.
— И Киреев испугался?
— Не знаю, но приставать перестал.
— Понятно, — буркнул я. — Ну, беги домой, а то замерзнешь.
Он потянулась ко мне, будто хотела поцеловать, я сделал вид, что не заметил жеста, а схватил ее ладонь и прощально потряс.