В простенке, между тумбочкой и подоконником, стоял громадный сундук, а рядом с ним — этажерка с книгами. Там, где раньше в старых домах была божница с темными ликами на иконах, висели фотографии. Поначалу я не обратил на них внимания. Да и меня отвлекли.
— Саша! — окликнула меня Володькина Ксения. — Вы же с нами поужинаете?
— Не откажусь, — ответил я.
— Тогда я накрываю на стол, — сказала она. — Ничего — если на кухне?
— Конечно, — кивнул я.
Взгляд мой снова вернулся к старым выцветшим фотографиям.
У меня перехватило дыхание…
Глава 6
Это был фотопортрет, видимо, сделанный с увеличением с небольшого снимка. Такая карточка хранилась в фотоальбоме моих родителей. Вернее — хранится сейчас, в служебной квартире, в Кушке. Говоря проще — это портрет моего дедушки по материнской линии Кондрата Герасимовича Афанасьева, погибшего на фронте в январе 1942 года, подо Ржевом.
— Интересная фотография, — проговорил я, когда Кюсша заглянула в горницу. — Это ваш родственник?
— Это дедушка Кондрат, — ответила она. — Он на фронте погиб… Где-то под городом Ржев…
— Судя по трем кубикам в петлицах — политрук, — заметил я.
— Да…
Это я и так знал, но мне хотелось подробностей.
— Подо Ржевом такая мясорубка была, что не удивительно, — продолжал я."
"— Там они с нашей бабушкой и познакомились, — подхватила хозяйка. — Она служила санинструктором. И Кондрат Герасимович подарил ей свою фотографию… А потом его убило осколками немецкой мины… Они с бабушкой не были женаты… Когда выяснилось, что она беременна, ее комиссовали из армии. Бабушка вернулась в Литейск, здесь и родилась наша с Володькой мама.
— Грустная история, — пробормотал я и добавил: — Мой дед по материнской линии тоже погиб на фронте.
Большего я сказать не мог. Даже того, что моя мама родилась незадолго до гибели своего отца, который приезжал на побывку в конце сорок первого.
— Да, многие тогда погибли… — вздохнула Ксения и помолчав, сказала: — У нас все готово. Прошу вас за стол.
Ужин состоял из простых но очень аппетитных блюд.