— Ты в этом так уверен? — коварно улыбнулась я.
Семен понял, что я от него не отстану, пока не услышу правды. А потом ему понадобилось всего несколько минут, чтобы рассказать о поездке Мэта в клинику.
Я была в бешенстве. Ему нельзя летать! Нельзя подвергать свое здоровье опасности! И что делает он? Вот ведь непробиваемый упрямец!
Выведав у Семена адрес и место расположения клиники, купила билеты. Врачи не очень обрадовались, когда я уточнила, можно ли мне лететь через океан, чтобы высказать Фуллеру свое негодование.
И вот я, как ангел возмездия и справедливости, сходила с трапа самолета, кутаясь в теплый шарф. В аэропорту меня встречал Штормов. Дэн выглядел иначе. Привычный черный костюм и рубашку сменил на вязаный джемпер и потертые джинсы. Штормов был красивым мужчиной. И я поняла, не будь у меня Мэта, вполне возможно я бы и смотрела на Дениса как на шикарного мужчина, а не на телохранителя и друга.
— Как он? — вместо приветствия спросила я.
— Сносно, — неопределенно произнес Штормов и повел меня к машине.
Страна была чужой, как и люди. Но, что удивительно, я чувствовала себя спокойно даже без охраны. Здесь никому не были интересны Дарина Стальберг или Матвей Фуллер. Войны за власть, распри и разборки остались дома.
***Я увидела Матвея и поняла, как сильно соскучилась по нему. По его голосу. По его рукам.
Меня не хотели пускать к нему в палату. И грядущие разборки, которые я собиралась устроить медсестрам и врачам, если меня не пустят к любимому, пресек властный голос Штормова:
— Это жена господина Фуллера.
— Да! Жена! — воинственно подтвердила я.
Разумеется, я тут же оказалась рядом с Мэтом. Закрыв глава, он лежал на больничной кровати, размеренно дышал и, кажется, едва заметно улыбался. А когда я подошла ближе и замерла в нерешительности, повернул голову в мою сторону.
— Жена? — уточнил он. — Даже спорить не станешь?
— Не стану, — тихо ответила я.
Фуллер протянул руку ко мне. С готовностью вложила свою ладонь в его.
— Чуда не произошло, Дарька, — пробормотал Матвей, прижимаясь ртом к моему виску, а руками зарываясь в волосы. — Я по-прежнему чертов калека.
— Ты по-прежнему мой любимый мужчина, Матвей Фуллер, и ничто этого не изменит, — прошептала я, улыбаясь сквозь слезы и крепко обнимая моего упрямого мужчину.
Он ласково, едва касаясь моего лица своей рукой, заправил прядку волос за ухо.