— Я староват для тебя, Прасковья Ильинична, — вздохнул Верняков.
— Мне все равно, — рассмеялась Проня.
Она была счастлива. И он видел это. Чувствовал. Читал в ее глазах, в ее красивой улыбке.
Расставаясь, он попросил девчонку не провоцировать отца лишний раз, не высовываться, не лезть на рожон.
Прасковья согласно кивала головой, широко улыбаясь.
— Поцелуешь? — спросила девчонка, когда они оказались на улице, а серое предрассветное небо золотили первые лучи солнца.
Слава, прищурившись, смотрел сверху вниз на хитрое лицо своей девушки.
— Обойдешься, — пробормотал Верняков, на долю секунды склоняясь к ее лицу, близко-близко, касаясь ее лба своим. — Ты обещала. Помнишь? Тише воды, ниже травы.
— Зануда! — обиженно вздохнула девушка, когда Вреняков отстранился, так и не поцеловав ее.
И уехал, рванув своего стального серебристого зверя вперед.
До дома Проня летела на крыльях любви и счастья. А оказавшись дома, окончательно решила. Утром она идет в тату-салон.
***— Как тебе? — веселый голос Прони отвлек Славика от злых и тяжелых мыслей.
Он знал, что девчонка идет за ним. Знал, что только слепой не замечает, как сильно искрится воздух между ними. Славик с трудом сдерживался, чтобы не впечатать юное тело в свое. И злился от этого.
Подняв голову от документов, разложенных на столе, Верняков посмотрел на Прасковью.
Девчонка, подвернув рукава, демонстрировала новый рисунок на своем теле.
«Верный»."
"Слава понял, что от злости готов крушить мебель в кабинете, не хуже Фуллера.
— Я просил, Проня, — пробормотал Славик. — У меня и без того хренова куча забот!
— Я не подумала, прости, — поджала губы Прасковья.
— Иди, съешь что-нибудь. Не хватало еще свалиться от голода, — пробормотал Славик, «остывая». Его план по освобождению Прони был готов, продуман до мелочей. Оставалось решить пару вопросов.
— А ты? Со мной? — осторожно спросила Проня, внимательно изучая напряженные плечи, хмурое лицо и пронзительный взгляд любимого.
Славик поднялся со своего места. Он рисковал, ведь через окно любой мог увидеть их с Проней. Но его выбило из колеи слово, которое горело черными буквами на коже девчонки.