И вся эта грязь коснулась маленьких детей. И тебя, Матвей, тоже.
— В курсе, — холодно оборвал я доктора, предпочитая не вспоминать сейчас прошлое.
— Она исчезнувшая дочка Стальберга. Ты ведь понимаешь, чья она внучка? — доктор смотрел на меня. А я собирал пазл. И получившая картинка не радовала меня. Ни капли.
— Млять! — выдохнул я.
— Лучше и не скажешь, — пробормотал доктор.
— Кто еще знает? — потребовал я, сминая листок в руке.
— Никто, но результаты прошлой экспертизы мы по ошибке запросили в архиве.
— Я вас услышал, Матвей Валерьевич, — кивнул я, лихорадочно соображая, что делать дальше.
— Как дела у Фуллера-младшего? — уже на пороге Светлов задал вопрос.
Я нахмурился. Кажется, профессор испытывает удовольствие, загоняя меня в угол своим любопытством.
— Бегает, — пожал плечом. — Скоро сбросит костыли и придет снимать швы. Но вы итак в курсе, да?
Светлов вздернул бровь, словно был удивлен. Но я точно знал, хитрого лиса сложно удивить чем-нибудь.
"Я вышел из кабинета главврача. Медсестра уже вела Дарину. Девчонка смущенно улыбалась. А я понял, хрен кто ее получит, будь то Мастер, Сивый, или сам Бог.
Глава 29
Все события, что происходили вокруг меня, казались странными. И это было самое мягкое слово, пришедшее на ум.
Медсестра взяла кровь на анализ. А потом еще и образец слюны. В который раз я вспомнила слова Фуллера, что Феликс мне не брат. И я приняла твердое решение задать Матвею этот вопрос. Наверняка, он что-то знает, если обронил подобную фразу.
Я шла по коридору, а Мэт уже стоял и ждал меня.
Несгибаемый, широкоплечий, хмурый и в то же время умопомрачительно красивый. Интересно, что случится, если я подойду к нему близко-близко, приподнимусь на цыпочки и легко поцелую его. Прямо в губы. Ведь мир не рухнет от моего поступка?
Но у меня не хватило смелость осуществить свой план. Я подошла, да так и застыла перед мужчиной.
Медсестра тактично удалилась. А я смущенно заправила волосы за ухо.
Фуллер, перехватил мою ладонь, сжал в своей и повел к выходу из клиники. На парковке нас ждал Верняков и куча парней, половину из которых я не знала поименно. А некоторых раньше и вовсе не видела.
Слава, как обычно, был серьезен и собран. И его хмурое лицо вызвало у меня странный и необъяснимый страх, заставивший сжать ладонь Фуллера крепче. Но я тут же мысленно уговорила себя отпустить его руку. Думаю, Матвею не понравится проявление чувств на людях.