В нем чаще торгаши, барыги, блатные, работяги, вернувшиеся с приисков. Андрей один раз сам видел, как вернувшиеся с Колымы, поскольку работа сезонная была, гудели в ресторане. Выпив, угощали всех, заказывали музыку маленькому оркестру. В общем – швырялись деньгами. По прикидкам Андрея, артельщик за вечер четыре, а то и пять его, Андрея, месячных зарплат прогуливал.
Лейтенант замешательство оперов понял правильно, засмеялся:
– Я угощаю. Для непонятливых – банкую.
В единственном городском ресторане Андрей был дважды, и то по службе.
– Что изволите?
– Отдельную комнату, Афанасьевич. Бутылку водки и закуски на троих. Желательно пошустрей.
Был рабочий день и не вечер, только темнеть начало, по зимнему времени – шесть часов, поэтому публики в ресторане было мало. Николай окинул гуляющих взглядом. Блатных не видно, они ближе часам к десяти подтягиваются.
Лейтенант явно не раз бывал в ресторане, уверенно вышел из общего зала.
– В комнате о делах ни слова. О чем угодно – бабы, выпивка, анекдоты.
– Прослушка?
– Точно не знаю, подозреваю.
Опера шли за лейтенантом. Тот по-хозяйски дверь открыл, скинул шинель, повесил на вешалку. Перед зеркалом расческой по волосам прошелся. Уселся спиной к стене, лицом ко входу, так сделал бы любой опер. Вход-выход должны быть под наблюдением, это аксиома.
Официантка принесла водку в запотевшем графинчике, закуски. Все голодные были.
– С успешным завершением дела. Отметим событие и дружно забыли.
– Ты о чем? – спросил Николай.
– О шнифере.
– О каком? Андрей, у нас в отделе был сегодня шнифер? – Николай придуривался.
Андрей подхватил:
– Наберутся где-то слов непонятных. Как ты сказал? Шифер? Строишься, что ли?
Лейтенанту пикировка надоела.
– Водка согреется.
Чокнулись, выпили, дружно набросились на закуску. Давненько Андрей не ел такой вкусной колбасы.
– Спасибо, парни, выручили, – кивнул лейтенант. – Без вас – дело труба!
Посиделки затягивались, графинчик быстро опустел, официантка принесла второй. Лейтенант поинтересовался, вроде невзначай:
– Как вам новый начальник милиции?
– А что нам капитан? Он нас не трогает, мы его. Дело свое знает, – уклончиво сказал Николай.