С Колымы на пароходе надо идти до Владивостока несколько дней, потом поездом до Москвы две недели – и с пустыми руками? Не верю.
– Что предполагаешь?
– Вещи, хоть «балетку», должен оставить на вокзале в камере хранения или на квартире у знакомых.
«Балеткой» называли маленький чемоданчик, размером с портфель, только потолще.
– Что с машиной?
– Дали четыре машины и адреса.
– Вот что, ты к тете собирался? Вот и езжай. Сегодня полдня, завтра день. Ее проведаешь и в камеры хранения на вокзале сходи.
– Выходной же завтра.
– Думаешь, я завтра дома отсыпаться буду?
– Если в камере хранения его вещи, как изъять? Паспорт у вас, ордера на изъятие нет.
– Погоди. Я вещи в камеру хранения сто лет не сдавал. Квитанция должна быть или еще что-то. Никандров этот надеялся жить, вещички обратно получить.
– Смотрели только карманы?
– А что еще? Не раздевать же его догола посередине улицы? Что подумают о нас граждане?
Андрей не поленился, подошел к трупу. Не побрезговал сунуть пальцы в карманчик для часов. Был такой у пояса, маленький, только карманные часы помещались.
– Ну-ка, что за находка?
Бумажка оказалась квитанцией о помещении ручной клади в камеру хранения Ярославского вокзала столицы.
– Угадал, вещи в камере хранения. Нет у него никого в Москве. Вот туда и поедешь. А чтобы бумажную волокиту не разводить, возьми паспорт Никандрова – по нему без проблем получишь. Получишь, не сомневайся. Думаешь, кладовщик всех клиентов в лицо помнит? Через него за сутки сотни людей проходят. Только паспорт верни, не фальшивка.
– Подбрось до вокзала.
– Это запросто.
Электричку пришлось ожидать. Андрей успел перекусить в буфете. К тетке он попадет в лучшем случае поздно вечером, поэтому лучше подкрепиться.