Пойдешь в общежитие, только я в кадры на минутку заскочу, ордер на вселение возьму.
Общежитие милицейское недалеко оказалось. С одной стороны, удобно, до службы пять минут ходьбы. А с другой – под рукой он все время, на ночные происшествия его первого вспомнят.
Комнатка небольшая, но такая же была у тетки, где они вдвоем жили. В комнатке стул колченогий, шкаф и кровать железная.
– Стола не хватает, коменданту скажу, пусть организует. Без стола ни покушать, ни документы написать.
Только в здание милиции вошли, дежурный кричит:
– Николай Иванович! На Леоновском кладбище труп нашли! Прокуратура уже выехала.
– Кричать-то зачем? Труп уже никуда не денется.
На кладбище выехали на мотоцикле с коляской, трофейном «Цундапе». За рулем сам Феклистов, в коляске Андрей устроился. Только к службе приступил, а уже на выезд.
Кладбище старым оказалось, на некоторых могилах кресты от времени покосились, полустертые надписи с датой смерти еще дореволюционные. Феклистов увидел на боковой аллее немецкий «Опель-кадет», свернул туда.
– Кого я вижу! Петр Федотыч, сто лет, сто зим не виделись!
Феклистов поздоровался за руку с мужчинами.
– Горазд ты врать, Николай Иванович! Три дня назад в прокуратуре. А это кто с тобой?
– Новый оперативник, Андрей Михайлович Фролов, в МУРе служил.
– Вот, полюбуйся. Два ножевых ранения, судмедэксперт говорит – оба смертельные.
– Хочешь сказать – профессионал был?
– Не исключаю.
– Можно посмотреть? – выступил вперед Андрей.
– Гляди. За просмотр денег не берем, – хохотнул эксперт.
Судмедэксперты – народ циничный, трупов и крови не боятся. Но знатоки, следствию помогают. Одного взгляда Андрею хватило, чтобы понять – не бывший разведчик был. В разведке учили бить ножом или сверху, в надключичную ямку, или под левую лопатку, если часовой спиной к разведчику стоял, либо слева от грудины, на уровне ее сере-д-ины.
А тут – два окровавленных пореза на одежде слева, под мышкой. При опущенной руке потерпевшего так не ударишь. Рука левая в момент удара вытянута была. О своих предположениях сказал сразу.
– Ты в разведке служил? – спросил прокурорский.
– Так точно, три года.
– Либо урка из «мясников», либо прошедший подготовку где-то в спецслужбах.
«Мясниками» называли жестоких убийц. Их не любили и побаивались сами зэки.