Гарри некоторое время сердито смотрел ей вслед, а затем вернулся к созерцанию темнеющего неба.
— Да она просто не может смирится с тем, что ты обскакал ее по зельеварению, — снова утыкаясь в «Тысячу магических трав и грибов», сказал Рон.
— Ты-то не считаешь меня сумасшедшим из-за того, что я хочу вернуть себе книгу?
— Конечно, нет, — твердо ответил Рон. — Он был гением, этот твой Принц. Без его подсказки насчет безоара… — он многозначительно провел себя пальцем по горлу, — я бы с тобой тут об этом не разговаривал.
— Я тоже, — поспешно сказал Гарри.
— Но он же поправился, верно? Выздоровел, никто и глазом моргнуть не успел.
— Да, — согласился Гарри. Это была чистая правда, что не мешало ему испытывать легкие уколы совести. — Благодаря Снеггу…
— Тебе к нему опять в эту субботу тащиться? — спросил Рон.
— Угу, и в следующую, и в следующую за ней, — вздохнул Гарри. — А теперь он еще и намекает, что, если я не управлюсь со всеми коробками до конца семестра, мне придется возиться с ними и в новом учебном году.
Наказание, отбываемое в кабинете Снегга, досаждало Гарри даже сильнее прежнего, поскольку оно отнимало часть и без того ограниченного времени, которое он проводил с Джинни. А в последние дни он все чаще гадал, не понимает ли это и Снегг, взявший привычку задерживать его все дольше и дольше, отпуская при этом туманные намеки насчет погожих часов, которые бедному Гарри приходится пропускать, лишаясь всех связанных с ними приятных возможностей.
От этих горестных размышлений Гарри оторвало появление Джимми Пикса, принесшего ему пергаментный свиток.
— Спасибо, Джимми. Ух ты, да это от Дамблдора! — взволнованно сообщил Гарри, разворачивая пергамент и просматривая его. — Хочет, чтобы я как можно скорее явился к нему в кабинет.
Они с Роном уставились друг на друга.
— Ничего себе, — прошептал Рон. — Ты не думаешь… Может, он нашел…
Выскочив из гостиной, Гарри во весь дух помчался по коридорам восьмого этажа.
Внезапно до Гарри донесся вскрик, звук удара. Он остановился, прислушался.