Или же причина была в том, что Кайден уселся позади меня, но седла располагались настолько близко, что я почувствовала не только прикосновение его крепкой груди, но и то, как спокойно и размеренно билось чужое сердце?
— Ну что же, в путь! — произнес он, и через несколько секунд Зигурт взлетел в воздух.
Напряжение постепенно стало меня отпускать, и уже скоро я в полнейшем блаженстве закрыла глаза, чувствуя, как меня переполняет безудержная радость.
В какой-то момент стало предельно ясно, что воздух и полеты — это моя стихия.
Но какую роль в этом играл сидевший позади меня Кайден, я пока еще не разобрала.
— Что скажешь, если мы немного прогуляемся по городу? — стоило нам подняться над академией, спросил у меня Кайден. Наклонился к моему уху, заодно прижался грудью к моей спине. — Времени у нас еще много.
И я, отстранившись, дала свое согласие.
Уже через несколько минут Зигурт приземлился на одной из центральных площадей Эльрена, похоже, специально задуманной для этой цели.
Мы же прошлись по оживленным улочкам опрятного городка; люди глазели на нас, а мы глазели на них. На стихийном рынке Кайден купил для меня кулечек миндаля в сахаре — потому что я проговорилась, что всегда мечтала такие попробовать, но у меня никогда не хватало денег.
Пришлось согласиться на сладости, хотя я не собиралась ни о чем у него просить.
На вкус орехи оказались чудесными, да и сама прогулка была наполнена спокойствием, а еще моим смехом, потому что Кайден, когда он пребывал в настроении, не ерничал и не язвил, оказался отличным собеседником, которому еще и удавалось постоянно меня смешить.
Так мы и гуляли; я слушала его рассказы об Академии Эльрена, иногда давясь от смеха. Кайден же поглядывал в мою сторону с явным удовольствием.
Но не он один.
Несколько раз мне вслед свистели, а Кайдену даже с легкой завистью заявили, что он счастливчик, раз уж урвал себе такую девицу.
— Знаю, знаю! Мне по жизни везет, — важным голосом отзывался тот, а на лице была привычная ухмылка.
Но он был доволен происходящим, вне всякого сомнения.
Опомнились мы лишь на другом конце Эльрена в тот момент, когда круглые часы на Ратуше стали бить шесть часов вечера.
Это означало, что прием у господина Лиарса уже начался, а мы все еще были довольно далеко от нужного места, поэтому надо бы поспешить.