Глубокое наслаждение

Его член набух, стоит только провести по нему рукой и он взорвется от удовольствия, но Давид не хочет этого делать.

— Сильнее, малыш, сильнее…сожми меня, мой мальчик, да, вот так…боже…такой узкий и горячий.

Давид больше облокачивается на плечи Алекса, сильно впиваясь пальцами. Алекс же начинает приподнимать бедра, толкаясь в попку Давида.

Член Давида дрожит, смазка капает на живот партнера, за несколько секунд и толчков его растягивают еще больше, Алекс меняет угол проникновения, задевая простату.

— Ааааа….господи… Алекс…кончаю…сейчас.

"

"Алекс взрывается белой вязкой спермой, внутри пульсирующей и сжимающей его плоти Давида. Они кончают одновременно, Алекс глубоко и с хрипами. Давид анальным оргазмом, совершенно не прикасаясь к своему члену, кричит, тяжело дышит. Пытается соскочить с члена Алекса, но тот его удерживает, накрывая член, мастурбируя, освобождая от спермы, размазывает ее по своему животу.

— Хочу, чтоб ты вычистил меня, пожалуйста.

Алекс не сразу понимает, что он него хотят, но аккуратно слезает со стонами с члена Давида.

Разворачивается к нему попкой, опускается, начинает облизывать его член, вычищать ствол, жадно лаская языком.

— О, да, вот так, черт, как ты это хорошо делаешь.

Алекс тонет в блаженстве, смотря на то, как с чуть приоткрытого сфинктера Давида вытекает его семя. Дотягивается рукой и размазывает его по опустошенным яичкам парня.

Часть 13

— Что ты задумал, Алекс?

— Тебе страшно, мой мальчик?

— Нет, мне любопытно.

— Тогда стой и предвкушай, фантазируй, что я могу сделать с тобой.

Алекс стоял совсем рядом, лишь слегка прикасаясь к Давиду, у которого были завязаны глаза. Он скользил губами по его шее, вдыхая запах свежести и солнца, так пахла его загорелая кожа. Они вернулись из поездки пять дней назад, проведя незабываемые каникулы, полные секса, страсти и наслаждения. Но по приезде навалились дела, Алекс пропадал в галерее, со дня на день должна была открыться его выставка.

Несколько ключевых экспонатов были ему дороги, а центральная скульптура его Давида в полный рост была главной.

Он мог смотреть на нее часами, эстетически наслаждаясь ее совершенством. Давид — его бог, его порок, его соблазн и страсть. Они не виделись словно целую вечность, и как только Давид зашел в мастерскую, было видно, как блестят его глаза, как он нервничает, поджимая губы.

— Подойди.

Давид быстро подходит, но Алекс его останавливает рукой, проводит по груди, цепляет футболку и стаскивает ее через голову парня.