Почему-то память ангельски-белым ластиком начала стирать ужасы их совместного существования и подкрашивать, подсвечивать счастливые моменты знакомства, ночевок на Кремлевской набережной, подробности каждой минуты свадьбы.
Она поняла, что хочет его видеть. Позвонила Олегу, узнала, как добраться до колонии. Приятель обещал устроить им свидание на сутки – в ближайшем поселении. По его наводке Аня приехала в город Оболтово, остановилась в общежитии при педагогическом училище.
Показывая паспорт коменданту, сухонькому мужичку, спустила с головы на плечи платок – в коридоре стояла духота.
– А что это? – удивилась Баилова.
– Ты разве не местная?
– Из Москвы… – потупилась Аня.
Комендант снова заглянул в паспорт:
– А чего гунявая?
– Ну… так вышло… А при чем тут тротил и соль какая-то? – спросила она.
– Да это заводы оболтовские.
– Правда? – неожиданно радостно воскликнула приезжая. – И прямо по городу ходят, не стесняются? И не смеется над ними никто?
– Над чем смеяться? Все одинаковы. В Кремле, знаешь, никто не заседает. Полгорода на оборону страны горбатится, – пробурчал мужичок.
– Трудно устроиться на эти предприятия? Я бы хотела там работать!
– Чего ж трудного, на простые-то специальности обучат, возьмут, жалованье положат.
– Да, пожалуйста! – закричала Аня. – Я буду стараться!
– Дикая ты какая-то, москвичка. – Он посмотрел на распухшие пальцы классической уборщицы и странные при этом тонкие запястье с позолоченными часиками. – Такой красавице в библиотеках бы сидеть, книжки листать.
Баилова ликовала. Она расправила плечи, подняла голову и взлетела на второй этаж общаги, не чувствуя тела. В комнате, куда ее определил комендант, уже проживали две женщины. Они улыбнулись и предложили присоединиться к закипевшему чаю. На голый череп новенькой никто не обратил внимания.
Аня чувствовала, что нашла лучшее место на земле, где оказалась своей, привычной, повседневной.