Неуклюжая псина догнала нас и, как несмышленый щенок, тыкалась в колени, сбивая с ног.
– Курица живая? – уточнила я.
– Уже нет, потрошеная. Хосе со стола спер, ужин я готовила Анатолю. Не жрет он траву, мясо ему подавай.
– Анатоль – это муж? – Я даже не пыталась понять, кто именно не жрет траву.
– Зять, ни хрена с него не взять, – пробурчала бабка. – Это он, балбес, за собакой не уследил.
* * *Анатоль вернулся домой, когда мы уже сидели в садовой беседке и пили чай с кабачковыми оладушками. Непонятно откуда доносились виртуозные переборы гитары.
– Здьявствуйте, сударыня, – сказал он, запыхавшись, и слегка поклонился. – Простите за мой вид, совершенно не был готов к поздним гостям.
Свободно валандаясь в коленях, на нем висели тонкие синие треники в репьях, к волосатому торсу прилипла майка-боксерка. Пальцы ног с пожелтевшими ногтями были растопырены и еле удерживали сланцы на тонкой подошве. В остальном он был прекрасен. Карие глаза, крупный правильный нос, рисованные тонким грифелем губы. Красивейшая градуированная седина в висках.
– Курагин, скажи? – продублировала мою догадку Батутовна, посмотрев в сторону зятя.
Я кивнула. В Анатоле чувствовалась былая мощь и военная выправка.
– Где Хосе? – спросил герой Льва Толстого, и я догадалась, что все это время он был в поисках бешеного пса.
– Где, где? В манде! – зарифмовала Батутовна и ткнула пальцем под стол. Там, между нашими ногами, развалилась на спине гигантская черная псина, поблескивая в свете ночного фонаря своими серебряными яйцами и запылившимися ушами.
– Вот сволочь! Простите, мадам… я, пожалуй, срежу вам свежую ветвь винограда, – Анатоль, по-гусарски сдерживая гнев, удалился в кусты.
– Давай-давай, сделай че-нить полезное! – крикнула ему вслед Батутовна, а затем обратилась ко мне: – Ну а ты кто такая? Чем занимаешься?
– Я – писатель.
– А кормит кто? Муж?
– Да нет, сама кормлюсь, то здесь, то там…
– Кто тя читает-то?
– Да… читают понемногу.
Она изменилась в лице и осмотрела меня с ног до головы."
"– Ну, это другое дело! Я те щас столько всего расскажу – десять фильмов снимут! Триллеров! Блокбастеров! Да, Анатоль? – обратилась она к подошедшему Курагину с блюдом прозрачного розового винограда.
– Да угомонитесь уже, мама, – сказал он, поджав губы. – Наши с вами баттлы никому не интересны.