Олеська долго не могла понять, что делать дальше, и когда встала, чтобы уйти, вновь столкнулась с парнем. Он вынес полную трехлитровую банку воды. Вцепившись в дно, и без того мокрая ундина сделала глоток и опрокинула на себя оставшуюся жидкость. Скользкую банку подхватил Раф.
– Ты читала записку? – Его глаза резали лазером.
– Читала…
– Откуда она у тебя?
– Тринадцать лет назад перед самой смертью мне передал отец. Назвал адрес, попросил, чтобы я разыскала тебя. А я забыла… Я была в шоке, понимаешь? И только недавно нашла среди других бумаг… Пришлось вскрыть, чтобы понять ее содержание…
Олеська колотилась, будто стояла на электрическом кабеле.
– Не бойся, – взял ее за плечи Баилов, – я тебя не трону. Я вообще еще никого не убивал. Пока…
Глава 24
Любовь
Надо ли рассказывать, что было потом. Когда Олеська давала показания в милицейском кабинете, она подробно описывала последний год их отношений. Но первый…
Мммм… каким же счастливым был первый… Раф работал таксистом, занимался извозом в городе, и у него всегда имелись деньги.
Баилов заезжал за ней после уроков на такси, и школа была обеспечена темами для обсуждения на ближайшие дни, четверти, полугодия. Вечерами Раф увозил ее в город. На бешеной скорости они неслись по совершенно темной, неосвещенной дороге, Олеська высовывала из окна руку, и часики, браслеты крутились на ней от ветра, который упирался в ладонь плотным, живым существом, прорывался между пальцев и хлестал по щекам, если она склоняла голову к спущенному стеклу.
Она не сопротивлялась – страсть была взаимной, всепоглощающей, от земли до небес и обратно. Потом они снова, распухшие от счастья, наполненные до краев друг другом, еле умещались в авто и летели до города. Черная дорога вспыхивала сначала редкими фонарями, потом цепочками лампочек, затем разливалась многоцветьем городской иллюминации и, наконец, горела огнями на главной улице вдоль набережной.