Син это замечает и следит за моим взглядом, а затем снова смотрит на меня. Я устремляю взгляд ко все еще включенному крану и замечаю, что вода теперь доходит мне до груди.
Я выгибаю спину, пытаясь вынырнуть из воды, так как мне кажется, что я соскользнула вниз, но Син обхватывает мое горло своей рукой, удерживая меня на месте. Мое сердце ускоряется, бедра напрягаются.
Син наклоняется к бортику и прижимается своими губами к моим, и я без колебаний целую его в ответ. Его язык проникает в мой рот, а рука удерживает меня на месте.
Син отстраняется, и я пытаюсь прижаться к нему, желая большего, но его руки препятствуют этому. Вместо этого он держит свое лицо близко к моему, но вне пределов досягаемости.
— Истон, — его имя дрожит на моих губах.
Я знаю, что он делает и к чему все идет, и, черт возьми, я хочу этого.
— Ты прочитал его?
Я должна знать. Мне нужно услышать его ответ.
— Я хочу знать все, что происходит в твоей прекрасной голове, — отвечает Син, подтверждая то, что я уже знала.
Он наблюдает за слезой, скатившейся из уголка моего глаза. У дневников и журналов есть цель. Дневники предназначены для занятий. Это для того, чтобы люди чувствовали себя некомфортно. Чтобы сделать их более чувствительными к тому, что их ждет. Для меня это нечто большее. Я веду дневники с самого детства. Об этом были подслушанные разговоры моей мамы и ее клиентов.
— Ты доверяешь мне? — спрашивает он так же мягко, как и его поцелуй.
Я сглатываю комок в горле и облизываю распухшие губы.
— Да.
Его красивые голубые глаза секунду изучают мои, а затем он наклоняется и целует меня в лоб. Я всхлипываю от нежности в его прикосновении.
"Он удерживает меня, прижимая мои руки и спину ко дну ванны. Она недостаточно длинная, чтобы я могла лежать ровно, поэтому я подтягиваю колени, чтобы было удобнее. Открыв глаза, я смотрю вверх сквозь прозрачную воду и вижу его, склонившегося над бортиком. Пряди волос начинают кружиться вокруг моего лица, мешая обзору.