— Да кому мы в хрен тут уперлись? За нами нет никого, хозяину скажешь — так он разве что по плечу похлопает: он понимает так, что это наша работа ему ништяки таскать, за это нам зарплату платят. Договориться с кем-то еще? А они нас просто через болт не прокинут? На хрена им с нами делиться? Или пойдут с хозяином тереть за это и с ним же поделятся. Кругом абзац.
Это да, жадность у голландцев имеется в наличии, причем такая, что удивишься. За копейку душатся. Правда, у этой жадности есть оборотная сторона — она у них с крепкими берегами, и как своего не отдадут, так и на чужое не глядят, так что дело иметь с ними даже просто.
Потом разговор сбился на обычные предметы, ни о чем, и в какой-то момент я с этой компанией заскучал и даже хотел прощаться, но удерживало лишь немного загадочное поведение Димы, который время от времени отзывал Пашу в сторонку и о чем-то того выспрашивал. Паша чесал в затылке, кивал согласно.
Есть, Дима решился наконец. Вернулся к столу, сел напротив меня, спросил:
— Вопрос имею: ты вообще как… — спросил Дима, — мужик боевой? Ну в смысле от мертвяков умеешь отбиваться и все такое? Боец? Только без шуток, ладно, я всерьез интересуюсь, по делу.
Его явно осенило какой-то идеей, по глазам было видно, и теперь он намеревался выступить с предложением, «на которое невозможно ответить отказом».
— Ага, и все такое, — подтвердил я его предположение. — Умею отбиваться, и есть чем.
— Не слабо сунуться в мертвячье место? — последовал следующий вопрос.
— Смотря за чем, — усмехнулся я. — Если смысл будет — сунусь, не вопрос, совался уже, много раз. Но смысл нужен конкретный, чтобы я точно повелся.
— Есть смысл, — сказал Дима очень уверенно.
— На машине, понятное дело, — даже удивился я вопросу. — Только что говорили про это. Но сушей туда катить стремно, поэтому про яхту и спрашивал.
— Вот и я так думал, — удовлетворенно кивнул он. — Отсюда ты до Питера, а дальше на чем? Придется же там машину искать, так? А там небось весь город — сплошь мертвецы, Амстердам курортом покажется.