Налепил газету, разглаживая ладонями, так, чтобы плотнее прилегала, подождал пару минут. А потом двинул в стекло прикладом автомата. Раз, другой — треснуло, начало вываливаться, но очень тихо — замазка не дала осколкам сыпаться, все прилипло к газете. Нормально.
Натянул шлем с ПНВ, включил прибор, заглянул внутрь, в окно. Зеленая комната как аквариум, спальня. Перебрался через подоконник, перетащил пулемет, поставил на пол. Ладно, поглядим, что тут и как.
Второй этаж — две небольшие спальни, на первом — кухня и гостиная.
Больше ничего опасного в доме не нашлось. Поднялся наверх, перетащил пулемет в соседнюю спальню, привычно поставил его на стол. Взгромоздил рядом кучку книг и на нее пристроил М4 — может быть, придется стрельнуть тихо. Примерился, приладился — нормально.
«Elcan» переставил обратно на пулемет — где бы еще один такой раздобыть, — а на автомат нацепил полуторакратный «Acog» — слабовато, пожалуй, но лучше, чем ничего. Все. Затем достал из разгрузки гранату, вывинтил из нее запал и взялся изогнутой острой отверткой выковыривать тротил из металлического круглого корпуса. У меня теперь прикрытия нет, надо придумывать трюки, чтобы башку случайно не утерять, вот один и придумался.
Желтые крошки ссыпались на заботливо подстеленную страницу из журнала. Хоть в гранате тротила и всего ничего, но при нашей скудной жизни такое выбрасывать тоже грех, пригодится. Можно бы вытопить было, но это думать надо заранее, да и сейчас полезно руки занять: черт его знает, сколько сидеть придется. И почти наверняка — без всякого толку.
Взрывчатка с тихим шорохом крошилась на бумагу, текли минуты. Неторопливо вычистил одну гранату, взялся за вторую. Поглядывал на часы, хотя Вим вовсе не счел необходимым ставить меня в известность о времени начала операции. Но тут тоже семи пядей во лбу быть не надо, чтобы догадаться, — начнут перед самым рассветом, в «собачью вахту», как и подобает начинать.