В аппаратной было темно, подсвечены маленькими лампочками, висящими на гибких кронштейнах, лишь рабочие зоны. Корне уселся в роскошное офисное кресло, вполне достойное украшать кабинет председателя совета директоров крупной компании, откинулся, покрутился, потом резко взялся задело.
— Попытаюсь телефонную связь наладить, — сказал он, глядя в монитор лэптопа и параллельно в какие-то свои записи. — Там вроде бы с мощностью на антенне все в порядке, ну и для моего генератора топливо тоже зажимать перестали… Ценят все же, гомофобы.
20 июня, среда, день. Подмосковье, учебный центр «Пламя»
На узле связи собрались все, включая даже прибежавшего из госпиталя Володю, — Настя должна была родить буквально с минуты на минуты. Или в любой час. Ну если не сегодня, то завтра уж точно.
Немного обалдевший дежурный по связи, похоже, бессменный, потому что за стойкой восседал тот же самый старлей, поначалу хотел пускать не всех, но случайно зашедший на узел связи начальник разведки анклава подполковник Пантелеев, крепкий, быстрый, плечистый и лысый как колено, мимоходом его застроил, и тот, махнув рукой, запустил всех.
"Связист, немолодой интеллигентный дядька в гражданском, явно из «новой волны», то есть из тех, кто спасся на территории учебного центра от захлестнувшего мир вала ожившей мертвечины, сказал:
— Могу порадовать: на той стороне мощности хватает, необходимости работы ключом нет.
— Не поняла, — чуть нахмурилась Маша.
— Голосом будете разговаривать, как по телефону, только прием-передачу переключать не забывайте, — пояснил он и добавил: — Все же это не телефон.
— И когда можно начинать?
— Очень скоро, — ответил связист. — Четыре минуты до оговоренного времени. Я связь получу, а потом уже вас пущу, хорошо?
— Как скажете, я в этом ничего не понимаю, — ответила она.
Дверь открылась, какой-то молодой парень, тоже в гражданке, занес четыре стула, попарно удерживая их в каждой руке за спинки. Сказал: «Садитесь» — и вышел.
Расселись, взяв младших на колени. При этом даже не заметили, как связист сделал все свои дела и протянул Маше большие наушники и тангенту, сказав:
— Вот тут переключайте с приема на передачу… понимаете, о чем я?
— Да, да, конечно, — засуетилась она, пристраивая наушники на голове.
В наушниках что-то слабо гудело, радист сделал страшное лицо, показав пальцем на тангенту. Она спохватилась, отпустила клавишу, успев услышать начинавшуюся с середины фразу:
— …тебя, слышу. Дорогая, как вы там? Прием.