Выругавшись от всей души в креста-гробину-бога-душу-мать, закинул винтовку за спину, сменив ее на «хеклер», и сказал:
— Пошли, хрен ли ждать.
Витя тоже вздохнул тяжко и потащился следом.
Опять проход по вонючим лестницам, удар по обонянию из логова мутанта, тоскливая мысль о том, что надо будет всю одежду или вообще выбросить, или стирать с хлоркой, да и башку придется брить под ноль, иначе волосы мертвечиной вонять так и будут, а от них еще и подушки.
Проход по чавкающему «студню» уже никаких рвотных позывов не вызывал, начинало накатывать какое-то мрачное отупение.
Рывок до «Мариетты» — оттуда нам скинули брезентовую сумку, увесисто брякнувшую железом. Проверил — все на месте: и двустволка, и патроны, и мощные ножницы для арматуры и тросов из судового набора инструментов.
— Бегом марш!
Ага, не всем мертвякам в укрытии сиделось — несколько опять на мост поперлись.
Рывок, прыжок через низкую загородку из покрашенной в белый и красный цвет трубы, асфальт под ногами, прыжок через рельсы, еще загородка, бетонная стена, в ней дверь. Алюминиевая, крашенная в синий цвет эмалью, крепкой не выглядит.
Подергал ручку — заперто.
— Ружье давай! — обернулся к Витьку.
Петли и замок, петли и замок… Два толстых патрона мягко скользнули в казенники.
— Отскочи!
Грох! Грох! Как оно, после малых-то калибров!"
"Обе петли снесло, выломав с частью самой двери. Перезарядка — теперь дуплетом в замок, ближе к раме, чтобы язык выбить… Бабах!
Ручка провалилась в дверь, но та подалась на меня сразу. Отдав ружье Витьку, вцепился в металлический профиль, рванул — дверь вырвалась из рамы на раз, без всяких проблем.
— Дерьмом пахнет вроде, — вдруг сказал Витя.
Я тормознул. Точно, запах как из немытого публичного сортира, я даже под «шемахом» его ощутил. Причем ощутил после того, как мертвечины на год вперед нанюхался, то есть сильно прет — мало не кажется.
— Канализацию прорвало? — предположил я.