— Сейчас еще снимочек вот тут повесим, чтоб видно было, где у вас дробины засели, и приступим, — сказал Резаный. — Можете петь песни, но лучше рассказали бы, что это вас за американца выдали и что да как. И вам веселее, и нам интересно.
Я с сомнением посмотрел на бригаду анестезиологов, которым бы даже клизму кошке поставить не доверил, и спросил:
— Уверены, что у нас так все получится: вы там ковыряетесь, а я байки травлю?
— Уверены, уверены, — хрипло вздыхает Резаный. — Работа простая, привычная, но долгая и нудная.
"О том, что это надолго, я и сам догадывался. Так что осталось только согласиться на условия. После пары наводящих вопросов рассказ как-то удалось начать. Когда, правда, сказал, что приехал из округа Юма, Аризона, девчонка издала какой-то странный звук, но я уже решил не обращать внимания.
Сначала шприц ткнулся больно, потом с каждым разом все «тише и тише», вскоре спина вообще как не моя стала.
По ходу дела успел попросить доктора помочь мне с тверскими встретиться.
Затем доктор со шрамом пересчитал дробинки в лотке, попрощался и ушел, прихватив заодно благодарных слушателей. Уже «мой» доктор расположился сзади и начал что-то делать со спиной — я все равно уже ни черта не чувствовал.
— А что вы все нервничаете? — вдруг спросил он меня.