Я! Еду! Домой! Те, кто выжил

Не тотальная зачистка идет, а так, постепенный отстрел до полного нуля. Тоже метод, кстати, если спешки нет.

На мосту через неширокую речку блок, капитально оборудованный, из каких-то уже готовых модулей, ну и бетона с колючкой не пожалели. Там уточнили, кто мы такие, связались с принимающей стороной и пропустили дальше."

"Так, а вот дальше два интересных объекта: новенький завод насосного оборудования и завод по производству холодильников. Где-то здесь обосноваться будет можно, это точно, если договориться.

Но сначала в инженерную бригаду — нас там ждут и нам там встречу назначили, и в любом случае начинать надо с хозяев здешних мест, почтить визитом хотя бы. Ну так, чтобы очень явно не борзеть.

Да и с другом пообщаться неплохо — мы с ним вместе не один год проработали. Вообще персонаж интересный. Настоящая его фамилия прямо из анекдота — Рабинович, при этом сам он до переезда в Москву, что случилось в десятом классе, понятия не имел об ее происхождении. Принесло его в Первопрестольную вместе с отцом, который носил тогда звание капитана второго ранга и служил с лейтенантских погон в Североморске, что чуть северней Мурманска, где строил эллинги для подводных лодок.

Точнее, строил в Видяеве, где эти лодки стоят, но служил все же в Североморске. Не принято там было загоняться насчет национальности, вот и оставался ребенок в неведении.

Впрочем, позднее с фамилией произошел финт удивительный: сменилась она не на какую-нибудь, а на самую что ни на есть русскую — Иванов.

Когда курсант Рабинович постигал навигацкую науку в Ленинграде, в военно-морском училище, куда завели его романтические устремления, насоветовали ему — мол, роста служебного не видать с такой фамилией, как у тебя, — вот и сменил отцовскую на материнскую.

Послужил, честно и старательно, сходил в дальние походы Даже, но потом со службы ушел: флот начал разваливаться. Вышел на гражданку, умудрился попутно даже строительный закончить, вечерне, но с работой не клеилось.

Так или иначе, свела нас судьба — и, в общем, не к худу. Работал он у меня кем-то вроде «пожарного производственного менеджера» и отличался несгибаемым упрямством в решении проблем, особенно с властями, при добыче разных разрешений и дозволений. Там, где другие прорывались взятками и подмазками, Иванов-Рабинович действовал методом «его в дверь — а он в окно». Измором брал, а подчас и уникальной наглостью, и все сходило с рук.