Ползет отметка на карт-плоттере, рассечен прямой линией нашего курса экран навигатора, радар «Фуруно» честно демонстрирует почти пустой экран — нет в океане никого настолько большого, чтобы обозначать себя метками. Пустота, как я уже сказал.
Сзади послышались шаги, в рубку вошел Сэм, на ходу вытирая руки полотенцем.
— А что ты здесь, а не наверху? — вроде как удивился он. — Погода прекрасная, да, сэр, загорал бы.
Над головой еще одна рубка, открытая — специально для тех, кто желает принимать солнечные ванны, так сказать.
— Неохота, — покачал я головой. — Здесь кресла мягче.
Действительно, вдоль панели управления выстроились в ряд три невероятно удобных вращающихся кресла, обтянутых кожей сливочного цвета. Сядешь — и вставать неохота. Наверху сиденья виниловые, пожестче будут, нет такой благодати для седалища.
Сэм взглянул на часы, сказал:
— До вахты полтора часа еще, спиннинг заброшу.
— Ага, давай, — кивнул я. — Тунец хороший не помешал бы.
После «консервной и сухпайковой диеты», которой мы вынуждены были придерживаться во время нашего путешествия через Америку большинство времени, возможность ловить рыбу была прямо праздником как для души, так и для желудка.
Оставив лодку на попечение автопилота, пошел на кухню, которую язык никак не поворачивался называть камбузом — очень уж шикарно она выглядела, у меня такой и в доме подмосковном не было, пожалуй. Налил воды в чайник, включил. Надо же, тут у нас опять все блага цивилизации появились — и душ горячий, и электричество в сети, и даже кондиционер есть, который никто не включает, правда: и так свежо, — и топливо экономится."
"Вот почему Москва не на берегу моря, да еще какого-нибудь теплого? Так бы туда и дошел, с комфортом и горячим душем.
Москва — порт пяти морей. Ха-ха.