— Очень быстро приходит разочарование в такие минуты от своей слабости, но слабость ли это? Если несдержанность в моменты ощущения безисхода, касаются только тебя — это дело страха и ужаса одного человека, то захватывающая всю семью в «плен» безысходность будто специально, гипертрофируя переживание за каждого любимого ее члена, в этом месиве мыслей, идей, воспоминаний — сущий все поглощающий ад, касающийся всех, перебирающийся вслед за словами, взглядами, прикосновениями.
Опомнившись и будто ощутив впервые нахлынувшее чувство к этой женщине, как было много лет назад, Тимур постарался успокоить:
— Ну прости меня… Нет… Ну вот что за характер — зачем ребенка по морозу таскать? Пусть дома останется — ЦЕЛЕЕ будет. Посмотри, что за окном… — «Целее» он сам произнес, даже не отдавая себе отчета. И что он имел в виду фразой: «посмотри, что за окном»? Мороз? А за окном уже ждали убийцы…
Все вдруг стало второстепенным: подчиненные, идеи, планы, отношения, переживания о неувязках, данные обещания, любовница «на час», все-таки совратившая его в этом плещущем лавой вулкане страстей, пролетевшая бумажным корабликом по поверхности грязного потока соблазнов, плеснувшая в душу едким, не отмывающимся послевкусием предательства — южный характер мужчины иногда давал сбои совершенно немотивированно, глупо, незачем…"
"Всего лишь в каком-то мгновении в эти минуты находились Нади и младенец от своей гибели.
Что я чувствую, выводя эти строки? Я сочувствую жене, вот-вот должной потерять мужа; сыну, лишающемуся отца, непрожитой, быть может, в счастье, оборванной безвременно чужой жизни, а быть может, она со временем изменилась бы с окончанием этого самого счастья, ведь все, что имеет начало, всегда преследует конец! Супруг, потерявший вторую половину, навсегда остается в том самом месте, в котором произошла потеря, перенося интонации этого времени на оставшуюся жизнь, совсем не предполагая, что она могла бы измениться через год, два, десять.