Или во мне что-то замерзло. Или умерло. Я не понимаю до сих пор, что это было. Меня выволокли из машины. Поправила халат. Он был белым, мне Тимур его покупал в Париже, длинный белый вафельный халат с поясом. А тут вдруг весь пропитался кровью. Она текла по мне, его кровь. Поправляю полы — все же люди вокруг, а я полуголая. И вдруг:
— SHOW MUST GO ON! — голос Фредди Меркьюри. — Шоу только начинается, господа! Теперь — мой выход. Моя очередь. Вот оно, чего я так боялась.
В мгновение ока Надя собирается с силами. Осознание, точнее до него еще далеко, целых несколько дней, но понимание есть — он мертв. Стряхнув с себя чужие руки, поправив халат, выпрямившись, она вздымает голову и всматривается в глаза «дядечки».
Толпа шумит, телевизионщики в восторге, милицейское оцепление выдыхает с облегчением… Тимур не ожил — это вообще не он, потому что теперь он с ней, в ее сердце, разуме, воображении…
* * *Ческис пребывал в неописуемом восторге — «поляна» открыта, планы строятся сами собой. Исписанные клочки ложатся в стопочку — столько дел, столько возможностей! Власть — наконец она! Теперь поток денег… деньжищ, пойдет через его руки: немножко из него всем, что-то заводам, чтобы заглохли, остальное себе! Лев! Ну просто лев! Но первая же конкретика сбивает с панталыку.
"— Бабки не забудь прислать сегодня за работу!
— Конечно, Олег Александрович… Ноооо…
— ЧТО?!
— Нет, нет… Все отлично, просто дела — нельзя упустить и минуточку, а потом сразу к Вам…
— И когда теперь потечет ручеек?
— Нууу… — это зависит…
— Число назови! От того, от кого зависело, больше не зависит… Или не так?
— Да, да….
— Число!
— Думаю, через полтора месяца….
— Ты че, оборзел или забыл, сколько и когда транши поступали через этого Хлебникова? Каждый месяц! Свои отдашь!..