Утро похорон началось с ним (Тимуром), продолжилось поездкой жены вместе с мужем в катафалке, как она потом сказала: «Везла закапывать его»… Надежда никого не узнавала из родни прибывшей из Грузии, глядя сквозь, не в состоянии сконцентрировать свой взгляд хоть на ком-нибудь, кроме него. Пока священник совершал обряд, вдова никому не позволяла приблизиться, опасаясь даже тени, падающей от подходящих — все никак не могла насмотреться на недавно еще живое лицо, закрытые глаза, будто сжатые, на деле склеенные или сшитые танатопрактиком губы[67], три дня назад так страстно целовавшие ее последний раз…
Гроб закрыли крышкой еще в церкви, у могилы не открывали — ей казалось, он может замерзнуть…
Потом его переставили на специальные сани, сделанные на заказ на военном заводе[68] и повезли по дорожке, где не проходил автомобиль.
Зурик подвел ее к краю могилы бросить песок, Калинин и он крепко держали, полагая, что она может броситься вслед за усопшим мужем.
Именно сейчас мать Тимура разорвала тишину погоста проклятием: — Пусть будут прокляты виновники твоей гибели!.. — И это стали последние слова, которые вдова слышала, прежде чем потерять сознание."
"Все виделось происходящим в тумане, Надежда Юрьевна безотрывно смотрела на дверь банкетного зала, ей казалось, что вот-вот войдет он, закончив весь этот ужас. Уже у Хлебниковой дома, после поминок, Зурик незаметно положил на стол деньги, оставшиеся от оплаты за стол в ресторане, он… плакал.
К сожалению, шведские учредители оказались много порядочнее тех, кто при жизни Тимура Илларионовича хотел казаться его друзьями.