Оказывается, параллельно была поставлена такая же задача Марату Полянскому, но тому было не до того — он постоянно находился с Сергеем Буториным («Осей»), причем в основном за рубежом.
Хочется быть честным — Пылев интересовался еще несколько раз моим мнением, прося поставить себя на его место. Я отвечал, что при всей очевидности угрозы, поверить милиционерам не могу, что сам ни за что бы не поехал на первую, да и на вторую встречу, хотя полезными переговоры могут быть. Он переспросил: «Так ты бы сам не поехал?» — Я ответил: «Сам бы нет! Послал бы для начала кого-нибудь».
"Не думаю, что это сыграло основную роль, но частично моя толика в выборе этого отказа есть. Теперь даже не сомневаюсь: случись встреча — все могло бы быть по-другому… Было бы это лучше для меня с позиции сегодняшнего дня? Вряд ли! Не стал бы я писать книги, не полюбил бы по-настоящему, не обрел бы новую семью, не стал бы счастлив даже в колонии, и еще многие «не»… — и вообще гипотетику я не люблю…
* * *Разбираясь в материалах дела, следователи старались восполнить пробелы.
Один из дней прошел в прокуратуре у Рядовского с Ваниным в районе Бакунинской улицы. В очередной раз она просматривала «секретную книжечку» Рядовского, позже названную «фототаблицы», предъявляемые всем вновь задержанным, содержащую сборник фотографий «героев того времени», среди которых скоро появится и моя фотография — единственная, которую смогли найти — в кителе с погонами еще лейтенанта.
…Были Ческис, даже мой друг детства Слава, попавший в фототаблицы благодаря Семену, конечно, Алексей Кондратьев. Каждый раз кто-то прибавлялся, поэтому каждый новый приезд начинался именно с просмотра этого фолианта.
Надежда действительно несколько раз заостряла внимание на одном человеке: до 30 лет, крупное, даже большое лицо, глаза из-под больших бровей, отросшие волосы с неаккуратной стрижкой, прыщи на коже… Рядовский это заметил, говорит:
— Ну что? Узнала?
— Да. Я точно его помню.