Но находиться с ней в непосредственной близости было одновременно и счастьем, и пыткой. Ведь целовать нельзя, даже прикасаться нельзя, на обед звать – тоже, оставалось только смотреть и давиться слюной.
Впрочем, иногда он тоже ловил на себе взгляды Эвы. В такие моменты он обычно подходил к ней, начинал разговор, что-то предлагал, куда-то приглашал. Но толку с этого было чуть.
Теперь он уже горько смеялся над собой за то, что думал, что помирится с ней в два счета. Еще хвалился перед братом, какая у него тихая, неконфликтная невеста.
Тихая, ага. Определенно неконфликтная. Тихо и неконфликтно собрала вещички и слиняла от него, как от чумного. И никак ее теперь не вернешь.
Лучше бы она устроила ему триста скандалов!
Лучше бы она разгромила его квартиру, швырнула в него вазу или что еще под руку попадется.
Лучше…
Да что угодно лучше такого резкого и окончательного разрыва отношений.
Теперь он для нее лишь отец ее ребенка, никто больше.
Раньше Артур даже примерно не представлял, как ему будет больно в разлуке с невестой.
Поэтому теперь он дома почти не бывал.
Артур ездил по командировкам, снова начал ночевать в гостинице, как раньше, до того как приобрел квартиру. Она его больше не радовала, без любимой Эвы ему там было совсем неуютно.
За прошедший месяц он успел пожалеть о многом.
Что ему стоило не включать упрямого осла, а просто по-человечески извиниться перед Эвой еще в ту ночь, когда она от него ушла? Или хотя бы потом не рычать на нее, а шустро осознать, что натворил дел, и оперативно начать каяться. Не-е-ет, вместо этого Артуру зачем-то понадобилось дальше закапывать себя в ее глазах приказами немедленно вернуться домой.
Что ему мешало сразу включить голову и поступить по-умному?
Мешала гордость, мешала злость, упрямство, глупая обида на то, что Эва так с ним поступила.
Только вот девчонка оказалась во сто крат упрямее его самого.
Впрочем, в его душе уже давно не было ни злости, ни даже обиды. На их место пришла тоска. Черная и неотвратимая.
Сегодня к тому же пятница!
Артур аж до понедельника не увидит Эву.